"Вениамин Каверин. Два капитана" - читать интересную книгу автора

таком преувеличенном виде.
- Взрослым нужно командировку, - твердо сказал он. - А нам - ничего.
Он больше не молчал. Он уговаривал меня, дразнил, упрекал в трусости
и презрительно смеялся. Что бы ни происходило на белом свете, все убеждало
его, что мы, ни минуты не медля, должны махнуть в Туркестан. Сковородников
объявил, что он большевик, и велел тете Даше убрать иконы. Петька сейчас
же объяснил это событие в свою пользу и доказал, что теперь во дворе все
равно никому не будет житья.
- Его бабы загрызут, - сказал он мрачно. - Я теперь за него не
ручаюсь.
Военно-революционный комитет приказал разбить ренсковые погреба и
спустить вина в Песчинку. Оказалось, что и это способствует нашему плану.
- Рыба передохнет, - равнодушно, как взрослый, сказал Петька, - и все
одно - начнут самогон гнать. Нет, нужно ехать!
Не знаю, уговорил бы он меня в конце концов или нет, если бы тетя
Даша и Сковородников на семейном совете не решили отдать меня и Саню в
приют. Тетя Даша была мастер на все руки - вышивала рубашки, делала
абажуры. Но кому нужны были теперь ее абажуры? Возможно, что, выходя за
Сковородникова, она надеялась поправить свое хозяйство. Но, увлекшись
политической деятельностью, старик забросил свой универсальный клей, и
жить окончательно стало нечем. Со слезами она объявила, что будет ходить к
нам в приют каждый день, что отдает нас только на зиму, а летом мы
непременно вернемся. В приюте нас будут кормить, учить, оденут. Дадут
новые сапоги, две рубашки, пальто с шапкой, чулки и кальсоны. Помню, как я
спросил ее:
- А что такое кальсоны?
Мы знали приютских. Это были бледные ребята в серых курточках, в
измятых серых штанах. Они здорово били птиц из рогаток, а потом жарили их
у себя в саду и ели. Вот как их кормили в приюте! Вообще они были
"арестанты", и мы с ними дрались, и вот теперь я стану "арестантом"!
В тот же день я пошел к Петьке и сказал, что согласен. Денег у нас
было немного - десять рублей. Мы продали на толкучке мамины ботинки - еще
десять. Итого - двадцать. С большими предосторожностями было вынесено из
дому одеяло. С такими же предосторожностями оно было возвращено назад:
никто не взял, хотя мы просили очень дешево, - кажется, четыре с полтиной.
Как раз эти четыре с полтиной мы проели, пока таскались по рынку с
одеялом. Итого - пятнадцать с полтиной.
Петька хотел загнать свои книжки, но книжки, к счастью, никто не
купил. Я говорю - к счастью, потому что эти книжки стоят теперь в моей
библиотеке на самом почетном месте. Впрочем, одну, - кажется, "Юрий
Милославский", - удалось продать. Итого - шестнадцать. Мы считали, что
этих денег хватит до дяди, а там начнется увлекательная, превосходная
паровозная жизнь. Помнится, нас очень волновал и вызывал множество споров
вопрос о вооружении. У Петьки был финский нож, который он называл
кинжалом. Мы сшили для него чехол из старого сапога. Но пускаться в путь с
одним холодным оружием было как-то неинтересно. Где достать револьвер?
Одно время мы надеялись, что военно-революционный комитет выдаст нам
по нагану. Потом решили, что, пожалуй, не выдаст, и отправились на
толкучку - не продаст ли нам свое оружие какой-нибудь дезертир? После
долгих поисков мы нашли то, что нам было нужно.