"Вениамин Каверин. Два капитана" - читать интересную книгу автора

что сплю. Я слышу свист и не могу проснуться.
Петька потом говорил, что охрип, как цыган, пока меня досвистался. Но
он свистал все время, пока я надевал сапоги, пальто, клал в мешок кокоры.
Очень сердитый, он зачем-то велел мне поднять воротник пальто, и мы
побежали.
Все обошлось превосходно, никто нас не тронул - ни собаки, ни люди.
Правда, на всякий случай мы версты три дали крюку по городскому валу.
Дорогой я пытался узнать у Петьки, уверен ли он, что теперь по всем
железным дорогам бесплатный проезд. Он отвечал, что уверен, - на худой
конец доедем под лавкой. Две ночи - и Москва, скорый поезд отходит в пять
сорок.
Никакого поезда в пять сорок не было, когда, обойдя караулы, мы в
полуверсте от станции махнули через забор.
Тускло блестели мокрые черные рельсы, тускло горели на стрелках
желтые фонари. Что было делать? Ждать до утра на станции? Нельзя: могут
забрать караулы. Вернуться домой?
В эту минуту бородатый, весь залитый маслом сцепщик вылез из-под
товарного состава и пошел к нам навстречу по шпалам.
- Дяденька, - смело сказал ему Петька, - как отсюда в Москву -
направо или налево? Сцепщик посмотрел на него, потом на меня. Я похолодел:
"Сейчас отправит в комендатуру".
- До Москвы, хлопцы, пятьсот верст.
- Ты только скажи, дяденька: направо или налево?
Сцепщик засмеялся.
- Налево.
- Спасибо, дяденька. Санька, пошли налево!



Глава пятнадцатая. БОРОТЬСЯ И ИСКАТЬ, НАЙТИ И НЕ СДАВАТЬСЯ


Все путешествия, когда путешественникам по одиннадцати-двенадцати
лет, когда они ездят под вагонами и не моются месяцами, похожи одно на
другое. В этом легко убедиться, перелистав несколько книг из жизни
беспризорных. Вот почему я не стану описывать нашего путешествия из Энска
в Москву.
Семь заповедей тети Даши были вскоре забыты. Мы ругались, дрались,
курили - иногда навоз, чтобы согреться. Мы врали: то тетка, поехавшая в
Оренбург за солью, потеряла нас по дороге, то мы были беженцами и шли к
бабушке в Москву. Мы выдавали себя за братьев - это производило
трогательное впечатление. Мы не умели петь, но я читал в поездах письмо
штурмана дальнего плавания. Помню, как на станции Вышний Волочок какой-то
моложавый седой моряк заставил меня повторить это письмо дважды.
- Очень странно, - сказал он, глядя мне прямо в лицо суровыми серыми
глазами, - экспедиция лейтенанта Седова? Очень странно.
И все же мы не были беспризорниками. Подобно капитану Гаттерасу
(Петька рассказывал мне о нем с такими подробностями, о которых не
подозревал и сам Жюль Верн), мы шли вперед и вперед. Мы шли вперед не
только потому, что в Туркестане был хлеб, а здесь его уже не было. Мы шли