"Владимир Колабухин. Фальшивая коронка " - читать интересную книгу автора

местечке убили ее. Я не намного отклонился от истины?
Пестряков, не поднимая глаз, молча кивнул. Приумолк и Ракитин. Всё
раздумывал, как мог этот образованный, занимающий солидное положение человек
пойти на такие тяжкие преступления?
- Что же толкнуло вас? - спросил Сергей. - Вы разве в чём-нибудь
нуждались?
Пестряков вскинул голову, посмотрел па него долгим-долгим взглядом и
устало выдохнул:
- Так уж получилось.
- А всё-таки?
- Сначала, конечно, и в мыслях не держал, чтобы польститься на эти
проклятые билеты... Для интереса покупал их понемногу на свои собственные...
Потом завидно стало: другие, смотришь, все выигрывают. Вот я и стал
приглядываться к актируемым билетикам, - Пестряков незаметно для себя
увлекся. Глаза его заблестели. - А они, понимаете ли, тысячами через руки
плывут! Так и липнут, так и соблазняют. Подвернись подходящий момент, - и
они твои!..
Пестряков вздохнул, а Ракитин с ожесточением подумал: "Нет, нет! Не в
этом дело...". Ему вспомнился недавний очерк в "Комсомолке". Он глубоко
запал в душу. В очерке рассказывалось о ленинградском комсомольце Семене
Маркове. Семен был близоруким, когда началась война, на фронт его не взяли,
а направили на работу в торговлю. Шла голодная, блокадная зима... Семен умер
от голода. Умер, будучи инспектором... хлебных магазинов!
- Ну, что же вы молчите? - хрипло спросил Ракитин. - Продолжайте!..
Значит, билеты к вам так и липли. А Ирина заметила. И что же вы сделали?
- Зря, конечно, руку на неё поднял. Да ведь ни на какие посулы не
шла... Отъехали мы немного от остановки, и я предложил: давай, мол, к
Анютиной роще свернем, поговорим ещё. Она согласилась. Там, у рощи и ударил
её... Ножом... Прямо в машине...
- А Ирина любила вас. Беспокоилась за вашу судьбу... Пестряков побелел,
отвернулся.
- Ну а часы-то зачем с неё сняли?
- Не пропадать же добру, - глухо ответил Пестряков.
Ракитину сделалось не по себе от такого его объяснения. Он задал ему
ещё несколько вопросов, занёс показания в протокол, дал Пестрякову прочитать
и подписать его.
...Когда он вышел на улицу, горькое чувство от разговора с Пестряковым
несколько растаяло. Ракитин закурил и медленно двинулся к отделу. Уже
темнело. Под ногами шуршали первые опавшие листья. И в их шорохе, в быстро
сгущающихся сумерках и остывающем воздухе чувствовалось приближение осени.
"Как быстро пролетел месяц!" - подумал Сергей, прибавляя шаг.
Он пошел в отдел, поднялся по лестнице и направился к Шатрову. Тот был
ещё у себя. Он сидел за своим рабочим столом, низко склонившись над
бумагами, делал в них какие-то пометки красным карандашом.
Ракитин кашлянул. Шатров поднял голову, выжидательно посмотрел на него.
- Всё, Серафим Иванович, Пестряков признался.
- Сразу?
- Какое там! Весь фальшив, как коронка Ирины. Взгляните-ка на его показания.
Шатров поправил очки, долго и внимательно читал протокол допроса
Пестрякова.