"Евгений Коршунов. Наемники ("Гвиания" #3) " - читать интересную книгу автора

Свободные пятнистые брюки были аккуратно заправлены в высокие грубые
солдатские ботники с боковой шнуровкой, концы шнурков тщательно убраны
внутрь. На широком ремне гип-попотамовой кожи висела кобура, из которой
торчала отделанная серебром рукоятка кольта - единственная роскошь, которую
позволял себе этот человек, миллионер и сын миллионера.
Его отец, Антони Эбахон, глава самой влиятельной и богатой в округе
семьи, долгое время был директором государственного банка, и его уверенная
подпись до сих пор красовалась на банкнотах Гвиании. Но он отошел от дел и
вскоре после этого умер, оставив многочисленные доходные дома, бескрайние
плантации сахарного тростника, гевеи и какао, пять пароходов и доли во
многих предприятиях единственному сыну, избравшему вопреки прекрасному
европейскому образованию, логике и отеческим увещеваниям военную карьеру.
Поддержка военного переворота дала полковнику Эбахону пост губернатора
родной провинции, где был похоронен его отец и где целые районы оказались
пропитанными, словно бисквит ромом, "черным золотом", - нефтью, главным
богатством всей Гвиании.
- Садитесь, садитесь! - Рука губернатора легла Николаеву на плечо, и
сам он подал пример гостю, опустившись в кресло. - Виски? Отлично! В такую
погоду...
Подполковник зябко повел плечом.
- Лондонцы ругают свою погоду, но проторчали бы они здесь хотя бы один
дождливый сезон... А что в России? Говорят, морозы - это даже очень полезно.
Один из моих родственников учится в Москве - и ходит на лыжах! Это здорово!
Эбахон неторопливо наполнил стакан.
- Чиерс!
- Чиерс! - ответил Петр.
Губернатор пил медленно, полузакрыв глаза. "Интересно, зачем все-таки
он меня вызвал?" - думал Петр. Этот вопрос он задавал себе с того момента,
как два часа назад в его комнату в отеле "Эксельсиор", лучшем отеле Уарри,
городка на берегу Бамуанги, постучал элегантный лейтенант и сообщил, что ему
приказано доставить русского журналиста мистера Николаева к губернатору
провинции. Немедленно.
Управляющий отелем, сопровождавший офицера, тщетно пытался скрыть свой
испуг: губернатор славился крутым нравом...
- А вы любите музыку? - неожиданно прервал мысли Петра губернатор. В
черных выпуклых глазах подполковника светилось любопытство. Петр кивнул.
- Я так и знал. Все русские любят классическую музыку и прекрасно
играют в шахматы, - улыбнулся подполковник и поднес стакан виски к своим
полным, резко очерченным губам.
- Но я не думаю, ваше превосходительство, что вы пригласили меня лишь
для того, чтобы сыграть со мною партию-другую.
Губернатор с интересом взглянул ему в глаза.
- Что ж, вы правы... Гарба!
Старик в белом фартуке, с трудом распрямляя спину, вошел и застыл в
почтительном ожидании.
- Принеси из моего кабинета зеленую папку, ту, что у меня на столе, -
приказал губернатор и с радушной улыбкой обернулся к Петру: - Вы правы,
хотя, честно говоря, я с удовольствием сыграл бы с вами и в шахматы.
Гость в ответ лишь вежливо улыбнулся. Наступила пауза.
"Чего же все-таки он от меня хочет?" - думал Петр; за время,