"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

Почти все присутствующие выразили готовность, и из них двое, Томицкий и
Мелецкий, были выбраны приором, и, получив предписание, отправились в
лагерь. Калинский, попробовав еще раз напугать непреклонных монахов разными
способами, удалился, наконец, раздосадованный и сердитый.
- Вскоре мы сюда иначе придем! - сказал он гордо, хлопнув дверью в
залу.
Когда белые платья паулинов показались из монастыря, Миллер, который
выстраивал своих солдат, взглянул на указанных ему Вейхардом монахов с
гордостью и триумфом.
- А все-таки, - сказал он, - идут, опомнились, наконец! Вейхард только
усмехнулся.
- Я был в этом уверен, генерал; у них даже в мыслях нет, чтобы
сопротивляться; это простое и очевидное недоразумение.
Тотчас выслали нескольких солдат навстречу послам, и скоро отец
Марцелий Томицкий стоял перед Миллером, который сидел на древесном пне,
покрытом ковром с польскими гербами и, видимо, уже приготовился дать
торжественную аудиенцию.
- Ну, что скажете? - спросил он, оглядывая их ласковым и ободряющим
взором.
- Мы пришли, - ответил ксендз Томицкий, - выразить вашему
превосходительству наше удивление: мы не можем понять, что означает первое,
а теперь и второе нападение на наш монастырь, вопреки ясно выраженной воле
его величества короля шведского, письма которого гарантируют нам спокойствие
и безопасность. Мы не можем признать в вас начальника шведского войска, раз
вы идете наперекор высочайшим приказам, и тем менее можем вступать в
переговоры с вами. Принимая же во внимание...
Еще не окончил этих слов ксендз Томицкий, когда Миллер, пораженный, как
громом, вскочил со своего сиденья:
- Что это такое? - крикнул он. - Вы смеете говорить мне, что не хотите
вступать в переговоры со мной! Что не признаете меня вождем! Знайте, что
власть моя ничем не ограничена, что с бунтовщиками я могу всюду
расправляться, наказывать их, как мне угодно, и если бы вас обоих я приказал
повесить на сухой вербе, у меня за это ни один волос не упал бы с головы!
- Генерал, - сказал Томицкий, - мы вовсе не бунтуем, говорим это не из
дерзости и вовсе не желаем вас раздражать, но здесь дело особенной важности,
оно требует внимательного рассмотрения и осторожности. У нас есть охранные
грамоты, которые мы предъявляем вам, в них мы имеем ясно выраженную волю
монарха...
- А я разве не являюсь для вас достойным доверия выразителем его
воли? - закричал Миллер в гневе.
Монахи умолкли, генерал со злостью отвернулся от них и сказал:
- Идите себе! Идите, но предупреждаю вас, что здесь камня на камне не
останется, и ваши языческие святыни не уберегут вас от моих пушек. Прочь!
Отпустив так монахов, он накинулся на Вейхарда.
- Слышал, граф? - закричал он с гневным смехом. - Слышал ты дерзость
этих бритых палок; я еще должен объясняться перед ними, доказывать
справедливость того, что делаю! Это не монахи, это не боязливые старцы,
какими мы их себе представляли, не впавшие в детство люди, но лукавые и
хитрые обманщики и плуты!
Во время этих переговоров огонь с обеих сторон не прекращался, но