"Юзеф Крашевский. Осада Ченстохова (Библиотека исторической прозы) " - читать интересную книгу автора

лучше на каждое письмо отвечать огнем. Послов не впускать, так как это все
шпионы, прекратить всякие разглагольствования и рубиться... Таков мой совет.
- Отчего же, пан Петр, не попробовать использовать все для защиты, что
встретится? - спросил Кордецкий. - Напротив даже, если мы будем с ними
препираться, меньше прольем крови.
- Ба! Но они нас победят хитростями. Письмо это опасная вещь...
- Нет, пан мечник; нет, пан Петр; с помощью Божией, и этого не
устрашимся.
- Но, например, вот здесь доказательство неопровержимое, как его
уничтожить?
- Очень легко.
- Не знаю, я в данном случае чувствую бессилие, - сказал, кланяясь,
Замойский.
- А между тем дело такое простое и ясное, - сказал с улыбкой приор,
показывая на карту. - Ченстохов - это город; Ченстохов, имейте в виду;
монастырь же, разве вы не знаете, всегда и везде называется Ясной-Горой,
слывя в целом мире под именем Clarus Mons. Пусть же Миллер занимает
Ченстохов, а Ясной-Горы мы ему не дадим.
Из всех уст разом вырвался радостный и веселый крик.
- Отлично, великолепно, добрейший отец приор! Пошлем же ему сейчас
победный ответ.
- Подождите, нам нечего спешить, - возразил Кордецкий. - Сейчас уже
ночь, для нас и несколько часов иметь в запасе хорошо; завтра и то не сразу
пошлем к нему письмо. Мы должны дорожить каждым часом, так как каждая минута
оплачивается человеческой жизнью; тянуть, медлить, торговаться, вот в чем
дело...
С уважением, молча взглянули на приора присутствующие, и никто ему не
противоречил ни единым словом, так как все были согласны с ним.
- А теперь, - сказал Кордецкий шляхте, - пойдем осмотреть стены и
ободрить солдат.
Сказав это, он накинул свой плащ и, опережая гостей, вышел из своей
кельи по коридору во двор, начав с северной стороны свой гетманский осмотр,
с достоинством вождя, с вдохновением и спокойствием капеллана, с мужеством
солдата. Уже все орудия молчали. Их разогревшиеся жерла еще дымились в
холодном ночном воздухе; возле пушек лежали люди; пушкари - под палатками;
одни молились на четках, другие доканчивали ужин, третьи беседовали о
событиях минувшего дня. Ни одной жертвы не было в обители с самого начала
войны, и хотя Миллер старался сделать брешь в слабых стенах с северной
стороны, но не повредил ни одного кирпича. Веселый смех и говор людской в
одном месте остановили приора. Какая-то фигура в темноте, взобравшись на
стену, бросала оттуда что-то солдатам.
Перепуганный Замойский, видя, что кто-то силится перелезть через стену,
подскочил с криком:
- Кто это? Что такое здесь?
Голова, покрытая плахтой, ответила ему из-за стены:
- Слуга Матери Божьей! Ничего, добрейший пан мечник, ничего! Это я!
Старая слуга Пресвятой Девы Ченстоховской принесла солдатам немного шведских
груш. Самой мне их уже не укусить, так как зубов нет; пусть они поживятся.
- Какие же это шведские груши? - спросил Замойский.
Солдаты смеялись и собирали рассыпавшиеся пули разного калибра, которые