"Лев Куклин. Повесть и рассказы из сборника "Современная эротическая проза""" - читать интересную книгу автора

крылышками, получил давно-давно, в солнечный апрельский день, на
"пересылке", в то время, когда пробуждались подснежники...
В мою память четко, как в грамотно выдержанном негативе, контрастно
впечатались черные тени сосен на белом искрящемся снегу и напрягшиеся в
томительном ожидании округлые огузки истосковавшейся женской плоти, в тот
весенний день яростно и неукротимо жаждущие совокупления - хотя бы и сквозь
колючую проволоку!
Какой зримый и, в сущности, - вечный символ!
Вечный терновый венец наших желаний...

ИСТОРИЯ МОЕГО ГРЕХОПАДЕНИЯ

Рассказ

В то памятное мне послевоенное лето, по странному стечению
обстоятельств наш пионерский лагерь расположился в зоне бывшего лагеря для
заключенных. Да простится мне эта невольная и не мною придуманная игра слов!
Видимо, совсем незадолго перед нашим приездом тот лагерь не то
расформировали, не то просто перевели в другое место нашего обширного
лесного края. От него все сохранилось в целости.
Высокий забор из пятиметровых, посеревших от времени и дождей сосновых
кольев был заново отремонтирован. Сразу бросались в глаза белые
свежеошкуренные колья, которыми в некоторых местах были заменены старые,
сгнившие. С их заостренных концов тягучими медовыми каплями сочилась смола.
Новые заплаты были поставлены также тщательно и добротно. Колья без зазоров
и щелей подгонялись так плотно один к другому, что между ними нельзя было
просунуть не то что ладонь, но даже лезвие перочинного ножа. Колючая
проволока своими оржавленными жалами щетинилась не только поверх забора.
Несколько ее рядов, подобно фронтовым заграждениям, окружали забор снаружи.
По четырем углам большого прямоугольника, очерчивающего лагерную территорию,
хранили зловещее молчание вознесенные над колючкой сторожевые вышки для
стрелков охраны. Три сотни метров непрерывного крепостного частокола - от
вышки до вышки - согласитесь, это внушало уверенность... Но если в своем
дальнейшем рассказе я буду употреблять, к примеру, выражение "лагерные
порядки" - это будет относиться уже к пионерскому лагерю...
Сохранились и бараки - теперь они гордо именовались корпусами - правда,
заново побеленные и продезинфицированные. И в них размещались не
трехъярусные нары, а наши скромные железные коечки со скудными,
просвечивающими на сгибах и потертостях одеяльцами сиротского цвета. Запах
негашеной извести и карболки шибал в нос и стойко пропитывал все.
Еще раз повторяю: это было странное, хотя и вполне жизненное стечение
обстоятельств. И практическое к тому же: в самом-то деле - зачем добру
напрасно пропадать?!
Жаловаться было не на что. Шло первое послевоенное лето, освещенное
салютом Победы, славное, но тем не менее - трудное и голодное. А в лагере,
как-никак, была кормежка. Да, - какая-никакая, а три раза в день в ребячьи
желудки перепадало то, чего у многих не было дома. Не надо было матерям
заботиться о куске хлеба. Была и тарелка пшенной каши с ямкой, заполненной
желтой лужицей растительного масла, и миска картофельного супа с одиноко
плавающими в ней редкими серыми волоконцами мясного происхождения...