"Ярослава Кузнецова, Анна Штайн. Чудовы луга " - читать интересную книгу автора

зернышки и угольки панацеей от всех болезней и несчастий на весь следующий
год. Кропотливо отделенные от пыли и объедков, сохраненные в тряпицах за
образками, напитавшиеся людской верой. А пока они летели на столы и на
головы, сыпались за пазуху и в тарелки, и скрипели на зубах.
Панацея - это вера, подумала Ласточка, а не мусор, выметенный из-под
лавок. Но, бросая уголек в чашку с питьем для больного, она никогда не
говорила таких слов, и даже не думала, а просто надеялась, что поможет.
Телегу выкатили в центр площади. Музыканты у помоста наяривали так, что
в ушах звенело. Смерть и Дева самозабвенно скакали по куче хвороста,
непонятно было, как они не сваливаются вниз, там же места с поросячий
пятачок. Впрочем, скакал по большей части Кай, то и дело подбрасывая Тинь в
воздух. Хм, а Кай-то уже не хилый малец, вон как девахой размахивает, только
рубашонка дыбом и визг стоит. Дрова-то он рубит с гораздо меньшим пылом.
Виолы, дудки и сопелки разом смолкли, остался только грохот барабана и
дребезг десятка бубнов. Смерть притянула Деву к себе, черные и белые руки
переплелись. Девушка и Смерть целовались под гром барабана. Люди поднялись с
лавок, вытягивая шеи, а кое-кто полез на столы, чтобы лучше видеть. Хором
запели рожки. Лорд Радель спускался с помоста с факелом в поднятой руке.
Он, не спеша, прошествовал через площадь, откинув тяжелый плащ и
улыбаясь - зубы блестели от близкого пламени, горела брошь на плече.
Остановился перед телегой - и сунул факел в обмолоченный сноп.
Вспыхнул, взвился огонь, стремительно оплетая высокий воз, заорали
люди, пронзительно задудела труба. На возу Смерть и Дева разомкнули руки,
Дева сорвала и швырнула под ноги венок. Лорд Радель отступил на шаг и
приглашающе раскрыл объятья, Тинь с визгом сиганула сверху ему на грудь. Кай
сорвал и бросил маску Смерти - и тоже спрыгнул на землю, с другой стороны.
Воз охватило пламя. Лорд закружил и поцеловал хохочущую Деву, второй
после Смерти. Поцелуй Девы - удача на весь будущий год. Кай же, хрипло
гаркнув, махнул рукой, собирая своих чертей - и кинулся на пирующих. Визг и
вопли перекрыли музыку, люди отшатнулись от ворвавшейся в толпу черной
своры, бросились кто куда.
БА-БААХ! Фииииу-БАБАХ! Фииииу!
В горящей телеге врывались петарды. Огненные столбы осыпались искрами
на мечущуюся толпу. Добропорядочные жители, гости города, лавочники, хинеты
и рыцари удирали от чертей и гонялись за девицами из свиты Тинь. Черти
хватали кого ни попадя, ставили сажистые отпечатки на одежде, волокли к
телеге, превратившейся в огненную гору, и вталкивали в сумасшедший хоровод.
Хоровод на глазах расширялся, обрастая кольцами. Первая жертва чертей -
мясник Борг с Земляной улицы - выделывал немыслимые кренделя, несовместимые
с его лысиной и пузом. Приседая и подскакивая, он тащил за собой все
удлиняющийся, меченый сажей хвост, рыская из стороны в сторону, выплетая
головокружительные зигзаги, ныряя под столы и пробегая сверху, пока они не
превращались в кучи обломков. В этом месиве визжали девицы и дико завывали
черти.
Ласточка вовремя покинула свое место - стол, за которым она только что
сидела, покачнулся как палуба под пятой здоровенного рыцаря в залитой вином
котте, и завалился на бок, увлекая и самого рыцаря, и кувыркнувшегося на
него чертенка, вперемешку с осколками и объедками. Их сейчас же накрыла
петля безумного хоровода.