"Халлдор Лакснесс. Салка Валка " - читать интересную книгу авторадругой. Говорила Салка или молчала, ее пухлые влажные губы постоянно были в
движении. Улыбка, открывавшая сильную челюсть и крепкие зубы, походила на гримасу, глаза превращались в узенькие щелочки. Но это юное, полуоформившееся лицо излучало ум и решительность. Если девочка не теребила что-нибудь в руках и не болтала ногами, с любопытством разглядывая все вокруг, она прислушивалась к разговорам или просто-напросто гримасничала без всякой видимой цели или кивала головой в ответ на мелькавшие в ее уме мысли. Все ее существо излучало энергию, избыток жизненных сил. После ужина отворилась дверь, ведущая в зал собраний. Убранство его было незатейливо: десять рядов скамеек без спинок, небольшой помост в конце комнаты, над ним эмблема Армии спасения. На одной стене висела картина - длиннобородый генерал с женой, на другой стене - Иисус Христос с коротенькой бородкой, один. На стульях, стоящих на помосте, расположилось несколько человек из Армии спасения и их друзья. Они с достоинством беседовали между собой, в меру оживленно и весело. Сигурлина и ее дочь сели на одну из последних скамеек. Народ все прибывал. Большинство приходили с улицы, но кое-кто и из этого же дома. Тут были мужчины, почтенные и благонравные, бесшабашные и неверующие, и женщины в будничной одежде, молодые и постарше, они потихоньку оглядывались вокруг, перешептывались и жеманно хихикали друг дружке в плечо. Женщины уселись на лавках, мужчины стояли за их спинами и ухмылялись, не упуская случая щипнуть за бока то одну, то другую. От благоговейного трепета, насыщавшего атмосферу, у девиц перехватывало дыхание; и непременно в тот самый момент, когда их голосовые связки были настроены на самую высокую ноту, из их груди вырывался положенный в таких случаях визг, который они пытались стыдливость и возмущение непристойным поведением мужчин. По кругу пошел последний выпуск листка "Воинственный клич", выпускаемого штаб-квартирой Армии спасения. Его закупили в нескольких экземплярах с занесением стоимости в личные счета покупателей в лавке Йохана Богесена. Теперь листок рвали на мелкие кусочки и скатывали в шарики, которые во время собрания служили единственным средством общения между верующими. Мужчины ловко запускали ими в предмет своего обожания. Хвала господу, хвала господу, отзовемся на зов его. Хвала господу, хвала господу. Вечной радости торжество. Ради сына деяний, о, придите к отцу, Благодарность за милость возносите творцу.[1] Какая чудесная песнь! Разве это не удивительно? Явиться сюда после холода, темноты, штормового моря и полной неизвестности и растворить все свои печали и обиды в нежных звуках песни? Да, это и вправду промысел божий - очутиться среди этих набожных, благочестивых людей, сидящих на возвышении с музыкальными инструментами в руках. Кроме капитана, Сигурлина не знала никого, но, внимательно присматриваясь к каждому из них, она пришла к выводу, что все они намного превосходят ее и ей подобных и, должно быть, высоко ценятся господом богом, потому что они познали Христа. Какое блаженство и какое счастье познать Христа и обладать даром игры на мандолине или хотя бы иметь возможность ударять в барабан. Подумать только, долговязая женщина с торчащими, как у моржа, клыками, та, что стоит за спиной капитана, |
|
|