"Дмитрий Леонтьев. Дипломатия греха (Следствие по-русски)" - читать интересную книгу автора

расположения... Не проще будет отследить его и взять во время изъятия икон
из камеры хранения?
- Два "но", - возразил я. - Первое: человек, занимающийся переправкой
ценностей, по меньшей мере, предполагает возможность слежки, а может, и
является профессионалом в этом деле. Лично я не знаю, как правильно вести
наблюдение, а ты?.. То-то и оно. Если он нас обнаружит, не видать нам икон,
как своих ушей. И второе: мы не знаем курьера в лицо, а отслеживать всех
выходящих из этого дома для нас трудновато. Нас ведь всего двое. Кроме того,
у меня очень сильное подозрение, что завтра здесь соберется вся группа
Пепловского, по крайней мере, ее большая часть. Деньги делить, да и
подстраховаться в связи с этим же фактом. А в этом случае нам требуется
работать наверняка. Одна ошибка, и из-за границы мы их уже не вернем.
- Н-нда, - протянул иерей, тогда, может, подключить спецслужбу? У тебя
там связи есть? Чтобы ускорить процесс?
- Связей нет, но у меня есть идея, - сказал я. - Мы встретим его прямо
на вокзале.
- Ты сам говорил: мы его в лицо не знаем. Там полно народу. Ничего
умнее придумать не мог? Уж лучше попытаться его проследить или добиться
санкции на осмотр всех ячеек... Как мы его узнаем?
- Узнаем, - пообещал я, с улыбкой рассматривая расположившуюся
неподалеку от нас толпу пестро одетых панков. Его будет трудно не узнать...

* * *

Получив на утреннем совещании очередной нагоняй от Никитина за
просроченные "входящие" и в очередной пообещав отправить злосчастные бумаги
в течение ближайшего часа, я выскочил из актового зала и помчался к себе в
кабинет. Заперев дверь на ключ, я вытащил из шкафа заранее припасенный мешок
и, высыпав его содержимое на диван, стал переодеваться.
Кожаную куртку я нашел у себя дома, в шкафу, она была старого покроя и
напоминала скорее кожаные тужурки чекистов начала двадцатых, но именно это и
требовалось для моего плана. А вот кожаные штаны и сапоги - "казаки" мне
удалось выклянчить у одного знакомого, в детстве фанатевшего над
мотоциклами, тяжелым роком и всеми прилагающимися к ним атрибутами. Он же
помог мне достать и сам мотоцикл, в настоящее время терпеливо дожидавшийся
меня на улице. Осмотрев себя в зеркале, я нашел свой вид умеренно-идиотским
и удовлетворенно кивнул. Покопавшись в нижнем ящике стола, куда годами
сваливались всевозможные безделушки, невесть каким образом попавшие в этот
кабинет, я отобрал из кучи с десяток разнообразных значков и нацепил их на
отвороты куртки. Цветастым, в крупный горошек, платком повязал голову и еще
раз взглянул в зеркало: вид, что называется, "соответствовал".
Насвистывая, я вышел из кабинета и, столкнувшись в коридоре с
оперуполномоченным Сергеевым, попросил:
- Витя, я часика на три-четыре смотаюсь из отдела. Если Никитин меня
хватится, подстрахуешь?
Сергеев лишь кивнул. Видавший виды оперативник был потрясен до глубины
души.
- Ну, тогда пока, - сказал я. - До вечера.
Когда я оглянулся на него у выхода, он все еще стоял посреди коридора
и, глядя мне вслед, часто и мелко кивал, словно китайский болванчик...