"Марио Варгас Льоса. Город и псы " - читать интересную книгу автора

- Все равно, - сказал Альберто. - А вообще-то не занят, честное слово.
- Ну что ж, - сказала она и протянула руку ладонью вверх. Она смотрела
в небо, и он увидел, что глаза у нее светятся.
- Дождь идет.
- Моросит.
- Сядем в экспресс...
Они пошли к проспекту Арекипа. Альберто закурил.
- Только что одну бросил... - сказала Тереса. - Ты много куришь?
- Нет. Я только в свободные дни.
- А там у вас нельзя?
- Нельзя. Но мы курим потихоньку.
Теперь дома были выше, кварталы - длиннее, и больше попадалось
прохожих. Какие-то парни в рубашках что-то крикнули Тересе. Альберто
дернулся к ним, она его удержала.
- Брось, - сказала она. - Не обращай внимания. Глупости.
- Нельзя приставать к девушке, если она не одна, - сказал Альберто. -
Это хамство.
- У вас в училище все отчаянные!
Альберто покраснел от удовольствия. Вальяно прав: бабам кадеты
нравятся, не в центре, конечно, а вот в таких районах. Он заговорил об
училище, о распрях между курсами, о строевых занятиях, о ламе и о собачке
Худолайке. Тереса слушала его внимательно и смеялась где нужно. Потом она
рассказала ему, что работает в центре, в конторе, а раньше училась на курсах
стенографии и машинописи. На остановке "Школа Раймонди" они сели в экспресс
и слезли на площади Генерала Сан-Мартина. Богач и Мексиканец слонялись по
тротуару. Они оглядели Тересу с головы до ног; Мексиканец улыбнулся и
подмигнул Альберто.
- Что ж вы не в кино?
- Дамы не явились, - сказал Богач. - Пока! Заходи.
Он услышал, что они шушукаются за его спиной; и ему показалось, что
косые усмешки густо, как дождик, посыпались на него со всех сторон.
- На какую картину ты хочешь? - спросил он.
- Не знаю, - сказала она. - Все равно.
Альберто купил газету и стал читать с выражением названия картин.
Тереса смеялась, прохожие оборачивались. Наконец решили идти в "Метро".
Альберто купил два билета. "Если б Арана знал, на что пошли его деньги, -
думал он. - И к Золотым Ножкам не попаду..." Он улыбнулся Тересе, и она
улыбнулась ему. Они пришли рано, зал был полупустой. Альберто разошелся; он
не стеснялся Тересы и с ней пустил в ход все остроты, словечки, анекдоты,
подхваченные у ребят.
- Это кино красивое, - сказала она. - Шикарное.
- Ты тут не была?
- Нет. Я редко хожу в центре. Работа поздно кончается, в полседьмого.
- А ты любишь кино?
- Ой, очень! Я смотрю каждое воскресенье. Только там, у нас.
Картина была цветная, с танцами. Танцор-эксцентрик смешил вовсю - путал
имена, спотыкался, гримасничал, косил. "Кривляется, как баба!" - подумал
Альберто и обернулся; Тереса не сводила глаз с экрана, самозабвенно
полуоткрыв рот. Позже, когда они вышли, она заговорила о картине, как будто
он ее не видел. Она расписывала туалеты, драгоценности и, вспоминая