"Анита Лус. Джентльмены предпочитают блондинок (Джентльмены предпочитают блондинок #1)" - читать интересную книгу автора

понятно, что в Мюнхене очень много кунста, потому что слово "кунст"
большими буквами написано повсюду, и даже в будке чистильщика обязательно
есть кунст.
Мистер Споффард сказал, что в Мюнхене нам обязательно надо пойти в
театр, там в театре тоже много кунста. Мы просмотрели афиши всех театров, в
чем нам помог весьма образованный портье в гостинице, который нам все
прочел и объяснил, потому что мы ни слова разобрать не могли. Похоже, во
всем Мюнхене дают "Кики", и я сказала, пойдемте посмотрим "Кики", ведь в
Нью-Йорке мы смотрели "Ленор Ульрик", поэтому мы поймем, что там
происходит, даже если они не будут говорить по-английски. И мы пошли в
Кунсттеатр. Похоже, в Мюнхене одни немцы, и в фойе Кунсттеатра было
полным-полно немцев, они все пили пиво и ели сардельки с луком и чесноком и
крутые яйца. Там так воняло, что мне даже пришлось спросить мистера
Споффарда, в тот ли театр мы пришли. Но мистер Споффард, кажется, решил,
что в фойе Кунсттеатра пахнет точно так же, как во всем Мюнхене. Тут Дороти
говорит: "Можете сколько угодно говорить, что у немцев полно кунста, но,
по-моему, у них полно деликатессенов".
Потом мы вошли в зал Кунсттеатра, но там пахло еще хуже, чем в фойе.
Выглядит там все так, будто стены обклеили требухой и позолотили. Только
самой позолоты под толстенным слоем пыли не видно. Дороти посмотрела по
сторонам и говорит: "Если это и есть "кунст", то центр мирового искусства
находится в Юнион-Хилл, Нью-Джерси".
Тут стали играть "Кики", но, кажется, это не та "Кики", которую дают у
нас в Америке, потому что это оказалась история про семью каких-то
здоровенных немцев, которые все время друг другу лезли под руку. Потому что
немцы такие здоровые, что когда на сцене оказывалось их человека два-три,
они просто разойтись друг с другом не могут. А потом Дороти начала
беседовать с каким-то немецким джентльменом, который сидел за ее спиной и,
как ей показалось, аплодировал. Но оказалось, что он разбивал о спинку ее
кресла крутые яйца. По-английски он говорил с акцентом, наверное, с
немецким. Дороти спросила его, появилась ли на сцене Кики. Он сказал, что
нет, а еще сказал, что играет ее замечательная немецкая актриса, приехавшая
прямо из Берлина, и нам обязательно надо ее дождаться, даже если мы ни
слова не понимаем. Наконец она вышла. Собственно, мы догадались, что это
она, потому что немецкий джентльмен ткнул Дороти в спину сарделькой. Мы на
нее посмотрели-посмотрели, и Дороти говорит: "Если бабушка Шумана Хайнке
жива, то, наверное, это она и есть". Так что дальше мы "Кики" смотреть не
стали, Дороти сказала: пока она не узнает наверняка, насколько прочно это
здание, она рисковать жизнью не будет - ведь Кики в последнем акте должна
падать в обморок. А еще Дороти сказала, что если здание такое же древнее,
как этот запах, когда Кики рухнет на пол, может случиться обвал. Даже
мистер Споффард был немного разочарован и сказал, что он стопроцентный
американец, и пусть эти немцы знают, что с нами, американцами, шутки плохи.

20 мая

Сегодня мистер Споффард собирается повести меня по мюнхенским музеям,
в которых полным-полно кунста, а Дороти заявила, что вчера вечером она
понесла наказание за все свои грехи и теперь собирается начать жизнь заново
и пойдет с немецким джентльменом в место под названием "Хафбрау" - это