"С.А.Мальсагов. Адский остров " - читать интересную книгу автора

сложными ее обстоятельствами, значило умереть заживо. Жить всегда трудно, а
жить честно и нравственно, не вихляя перед Богом и собственной совестью, -
тяжело втройне. Но и без чести жить невозможно, без порядочности жить
нельзя, потому что обман делает человека рабом, а рабы не могут быть
счастливыми. Вечный скиталец, мой дед прожил свою земную жизнь свободным
человеком.
...Никаких связей со своим мужем и отцом члены семьи не имели с 1924
года. Несколько писем с Соловков, к сожалению, не сохранились. В том числе и
письмо, на полях которого стояло несколько крестов, что означало, как
расшифровали бедной моей бабушке опытные люди, смерть. (Но умереть мой дед
не захотел, а потому совершил свой знаменитый побег).
В начале 60-х годов, в первую "оттепель", после восстановления
Чечено-Ингушской республики^ моя мама и тетя получили через Комитет
Государственной безопасности первое письмо от своего отца, которого они
знали только по расска-


10

зам матери. Несчастный их отец разыскивал кого-нибудь из его родных,
оставшихся в живых. Три женщины были живы, они выжили, несмотря на всю
алогичность этого. Ведь не должны были они остаться в живых в
фантасмагорическом кошмаре 30-х - 40-х годов. Эти три ЧСИРки* должны были
стать лагерной пылью, а стали людьми. И не потому достойны они уважения, что
образовались, заняли какие-то свои (весьма скромные) места в обществе, а
потому, что с честью боролись за свое человеческое достоинство, за жизнь, не
играя в опасные игры с совестью. "Все когда-нибудь должны умереть, никогда
не делай такого, чтобы люди плюнули тебе вослед", - так сказала хрупкая Леби
Шахбулатовна своей старшей дочери, когда той поступило предложение стать
осведомителем НКВД.
Моя бабушка осталась "соломенной вдовой" в 26 лет. Ее супружество
продолжалось семь лет (она вышла замуж девятнадцати лет в 1917 году).
Практически до 1957 года вся ее жизнь была сплошным скитанием. В конце 20-х
годов она с двумя маленькими девочками уехала из села своего мужа, жила в
Орджоникидзе, Баку, Грозном, потом в разных городах Киргизии. И только в
1957 году бабушка поселяется в Грозном, где и прожила до конца жизни (1980
год). Вопреки логике, она, неграмотная, образовала своих дочек - моя мама
стала инженером, тетя - врачом. Бедствуя, трудясь, скитаясь, они, тем не
менее, выжили (вопреки прогнозам одного капитана НКВД, который в припадке
бешенства на очередной "обработке" крикнул моей маме: "Вы все равно все
подохнете: ваша мать, сестра, вы сами. Потому что вы - враги Советской
власти".
В конце 50-х годов уже с семьями они вернулись из ссылки на Кавказ.
Несмотря на частую смену места жительства, бабушка, мама и тетя постоянно
находились под давлением органов, которые доставали их повсюду. Мою маму
забирали в "учреждение" иногда даже прямо с улицы. С "собеседований" она
выходила с синими ногтями. А однажды, доведенная до отчаяния (дело было в
Киргизии), мама сказала бабушке: "Может быть я подпишу, мама? Они ведь не
оставят нас в покое!" В ответ на что услышала от больной, лежащей в постели
бабушки такие слова: "Лучше умри там, если ты подпишешь хоть какую-нибудь