"Эрик Маккормак. Мистериум" - читать интересную книгу автора

Меня зовут Роберт Айкен, я аптекарь из Каррика. Мой отец, Александр
Айкен, был здесь аптекарем до меня.
Вчера, 20 марта, во вторник, примерно в три часа дня, я поднялся по
крутой тропе на холодный и мокрый Утес. Молодой солдат, бывший со мною,
постоянно держал меня на прицеле. Должно быть, тысячный раз в жизни я
смотрел вниз на долины, наполнявшиеся туманом, - будто неторопливо
вздымались легкие какого-то чудовища. Чтобы добраться до Каррика, туман
перекатывается через холмы - гряду за грядой. Он стирает границы между
землями, между твердью и небом, морем и берегом.
Пастухи не любят такие дни: овцы тают, словно фотографии вновь
превращаются в негативы. И еще эти дни опасны для чужаков, попавших в
здешние болота, - им грозит трясина и глубокие бочаги, что появляются откуда
ни возьмись.
Но для меня прикосновение ветра к лицу на вершине Утеса было как
матушкин поцелуй, пусть и холодный. Наконец-то час или два я мог побыть
вдали от бед нашего Каррика. Я долго и с удовольствием глядел, как
наваливается туман, - пока от Каррика не осталось ничего, кроме шпиля
церкви, что высился, будто меч тонущего короля. Вблизи я еще различал
деревья, редкие, как могильные камни, и выбеленные домики пастухов, и
путаницу ручейных нитей в утеснике.
Обрывки цвета, кое-где дожившие до исхода зимы, тоже растворялись в
тумане, как эликсиры, кои готовить обучил меня отец. Он показывал мне, как
смешивать черный кривоцвет, красный бораго и желтую камнеломку в
разноцветный водоворот. Потом разрешал мне добавить тимьян. И мы вместе
смотрели, как зелье медленно сереет - сереет, как порой сереют дни на Утесе.
- Пора возвращаться, Айкен, - сказал мой конвоир.
Он следил за каждым моим движением, опасаясь, без сомнения, что я
совершу какое-то последнее ужасное деяние. Он вздрогнул, когда я внезапно
протянул руки, дабы обнять едва очерченный пейзаж. Страж мой тревожился
напрасно: то было мое прощальное объятие. Я знал, что больше никогда не
придется мне здесь стоять.

Сегодня, в четверг, я сижу у окна моей гостиной, над Аптекой города
Каррика, где я работаю. Вечерний туман прокрадывается в городок. Однажды я
рассказал Керку из Колонии (Керку, представьте себе!) легенду: в стародавние
времена в таком тумане исчезали целые деревни, и уже не появлялись вновь,
когда туман отступал.
Керк не рассмеялся.
А вот Анна, если б она сидела ныне рядом со мной, конечно, возразила бы
мне по поводу невероятной густоты тумана; Анна любила спорить со мной о
погоде. К примеру, я показывал ей, что, если верить виду из моего окна,
домам на другой стороне Парка с трудом удается хранить плотность.
- Это значит, туман будет очень густой, - говорил я.
- Конечно же, ты ошибаешься, Роберт Айкен, - отвечала она и показывала
на каминные трубы и двери, все еще различимые вдали. И обращала мое внимание
на то, как ясно видны буквы на вывеске "Олень". И так далее.
Как ни печально, мы с Анной никогда уже не сыграем в эту игру - и ни в
какую из наших игр. По одной простой неопровержимой причине. Дома в Каррике
существуют по сей день, реальные и плотные, несмотря на туман. Но людей
Каррика, и Анну в их числе, постиг процесс безвозвратного исчезновения.