"Жанна Монтегю. Наваждение" - читать интересную книгу автора

связь все ее находилась на стадии медового месяца, и Лестина пользовалась
неограниченным влиянием на Адриена. Хотя Ладуры многое утратили, его никак
нельзя было счесть бедным юношей, - при безупречном происхождении и
неограниченных связях и вовсе уж не приходилось говорить о возможностях. И
все же ему нравилось изображать Гамлета, безвинного страдальца, а сметливая
Лестина имела множество поводов утешать бедного юношу, которого не понимала
собственная мать, да кстати уж и весь мир.
На самом же деле он всегда и во всем поступал по-своему. Жалость к
самому себе была для него новым чувством и оттого захватила его весьма
сильно. Лестине были на руку вспышки его раздражительности, и она умело
подогревала его недовольство: теми, кто уничтожил рабство; войсками Союза,
разорившими плантацию Ладуров; правительством, закрывшем их банки, - а более
всего тем, что якобы все вокруг не любят его и насмехаются над ним.
- Это несправедливо! - восклицал он, в то время как Лестина следила за
ним янтарными глазами, в глубине которых таились древний покой и мудрость.
- А кто обещал тебе, что вся твоя жизнь будет усыпана розами? -
спрашивала она, беря его за руку и, перебирая ее волосы, шептала: - Дорогой
мой бедняжка, какая жалость. В былые дни ты мог не считаться ни с кем и ни с
чем, ты мог промчаться по своим владениям на чистокровном скакуне, не
заботясь о том, что его подковы вдруг затопчут черного раба, ведь ты мог
поехать на аукцион и купить себе новых.
Она говорила об этом без тени сожаления, она была слишком далека от
своей родни, чтобы сочувствовать их горестям и разорению. Она вмешалась в
его мысли, целуя в губы и шепча:
- Вот, вот... Не надо грустить... - словно он был малое дитя.
Ее пальцы скользили по его груди и дальше вниз по животу, и вскоре он
становился беспомощен под ее ласками, полностью расслабившись и доверившись
ей. "А почему бы и нет? - думала она. - Он знает, что его тело достойно моих
ласк. Разве его отношение к женщинам не доказывает этого? Он упрекает меня
за мою опытность, а ведь сам успел утратить невинность в гораздо более юном
возрасте - по крайней мере, так он хвастает. Он ненасытен и беспечен и ни
разу в жизни не пролил слезы или даже не задумался о ком-то другом. Он
разбивает сердца, не обращая на это внимания. С утратой былого могущества он
утратил и вседозволенность. Мне жаль рабов на плантациях, стонавших под
ударами его бича, и тех чернокожих девушек, которых он изнасиловал и
позабыл. И все же его красота заставляет все ему простить. Он - само
совершенство. Мне достаточно только взглянуть на него, провести пальцем по
гладким мускулистым рукам, чтобы почувствовать невыразимый экстаз. И если он
когда-нибудь бросит меня, я не представляю, как переживу это".
- Лестина! - Он уже готов был снова войти в нее, держа руки на ее
грудях и теребя затвердевшие, словно камень, соски.
Ее смех дробно рассыпался в темноте спальни.
- Тебя возбуждает то, что ты занимаешься со мною любовью здесь, в доме
твоей матери, не так ли? Запретный плод. А где она сама?
- Отправилась вверх по реке, навестить друзей. Ее не будет еще с
неделю. И ты можешь быть моей гостьей, когда только вздумаешь. - Он припал
губами к ее груди, покусывая и теребя соски, и она прижала его к себе еще
крепче, запустив пальцы в пышную шевелюру. Она страстно желала иметь дитя,
его дитя, но слишком опасалась далеко идущих последствий подобной смелости
и, заботясь о себе, предпринимала все необходимое, чтобы не забеременеть.