"Дэвид Моррелл. Кровавая клятва " - читать интересную книгу автора

смертным грехом. Или пропуск воскресной мессы. И развод. - Симона
замолчала. - Он помнит времена, когда мог читать мессу по-латыни. Он
счастлив, что умрет раньше, чем произойдут другие изменения. Но для него
сама сущность осталась неизменной. Он не может открыть тайну
исповедовавшегося. Таков закон.
Хьюстон пристально смотрел на священника, сидящего возле очага. Мудрое
лицо вглядывалось в него, старческие глаза горели странными огнями. Хьюстон
вздохнул и медленно покивал головой.
Отец Деверо повернулся к Симоне, чувствуя, что сил на то, чтобы
разговаривать с ней с глазу на глаз у него не осталось. Тон был отеческим.
И хотя Хьюстон изо всех сил старался понять, что он ей говорит, плотные
камфорные пары сбивали и отвлекали его. Наконец, он сдался и перестал
напрягаться.
Джен вдруг задохнулась, - шокированная, обескураженная, ошеломленная -
сказать было трудно.
Священник замолчал. Симона наклонилась, чтобы поцеловать ему руку. Он
благословил ее. Женщина помогла ему встать. Пит поблагодарил его, хотя за
что - так до конца и не понял.
- Помоги тебе Господь, - ответил по-французски отец Деверо.
Ухватившись за кушетку, он сделал шаг, перехватил ручку кресла и, шаркая
ногами, вышел из комнаты.
Выйдя из пропитанного камфорными парами дома приходского священника,
Хьюстон стал полной грудью вдыхать свежий воздух позднего полдня в саду.
- И что теперь? - спросил он.
- Деревенский секретарь, - предложила Симона. Они направились к
железным воротам в садовой стене.
- Последнюю часть вы почему-то не перевели, - напомнил Симоне Хьюстон.
- Это личное.
- Еще в отеле вы колебались, приводить нас сюда или нет.
Женщина кивнула. Хьюстон толкнул створку ворот и пропустил ее вперед.
- Вы, наверное, поняли, что он говорил о разводе, - проговорила
Симона, наконец. Пришла пора кивать Питу.
- В общем, когда я поехала в Беркли, я там вышла замуж. Но все было
напрасно. Мы не сошлись.
Значит, дело было вовсе не в студенческих беспорядках... Симона
вернулась во Францию из-за разрушенного брака и развода.
- Он говорил о том, что я должна прийти на исповедь и что он помолится
за меня.

6

Подвал здания деревенского суда находился возле реки. Влагой было
пропитано все. Деревянный пол казался мягким, влажная конторка липла к
рукам. От бумаг, сложенных в деревянные короба, покрывавшие ряды полок на
стенах, исходил запах сырого сероводорода.
Хьюстон наблюдал за клерком, который смотрел на него прищурившись и
категорически покачивал головой, напоминая американцу сержанта с кладбища и
священника:
- Нон, мсье.
Человеку было далеко за пятьдесят, он был тучен и понятлив. На ланч он