"Карл Мунк. Один " - читать интересную книгу автора

Гладсхейм сразу и навек похитил сердце старухи: об оставленной хижине,
о долге хранительницы прошлого Старая Хана забыла в тот миг, как увидала
подворье великого. Как осудить ее; мы способны купиться и меньшим.
Слух жадно ловил фрагменты незнакомой жизни, к которой хотелось
прильнуть хоть прищуренным глазом через щелку. Вот бряцнула и расплескалась
на дубовом столе кружка с хмельным медом. Один из асов что-то сказал
остальным, и зала подхватила молодой хохот беззаботных мужчин.
С того места, где к лаве приросла Старая Хана, виднелось и жилище
самого великого Одина: стропилами воителю служили копья, а крыша вместо
черепицы была покрыта золотыми боевыми щитами. Солнце чуть повернуло
голову - палаты Одина вспыхнули расплавленным в тигле металлом, слепя глаза.
Дворец великого аса, четкий на фоне морского заката, одиноко рос,
вытянувшись ввысь, на гордом утесе. Один редко оставался во дворце на
вершине горы, предпочитая делить кров и стол с приятелями.
Туда он приходил послушать, как внизу ревет море, разбиваясь об утес в
бессильной злобе - тут Один находил силы быть первым. Море и зуб утеса учили
мудрого несокрушимости камня и упорству волны.
"Остерегайся опасности!" - предупреждал парящий над жилищем Одина
небесный орел. "Не доверяй никому!", - привязанный к столбу во дворе золотой
цепью, скалил зубы чудовищный волк. Зверюгу на потеху остальным создал Локи,
почти единственный из асов не разучившийся из глины и воды лепить чудища,
способные оживать.
Волка Локи придумал как сюрприз Одину. Тот даже шарахнулся от
собственного жилища, когда наперерез асу метнулась огромная серая тень.
Скаля зубы и вздыбливая на загривке шерсть, волк приноравливался урвать из
икры великого лакомый кусок, когда Локи ударами палицы загнал чудище на
место и укоротил цепь.
А вокруг, охочие до забав, хохотали асы. Одину ничего не оставалось,
как похвалить приятеля:
- Славный зверюга! Пусть живет! - хотя в глубине души готов был вырвать
у Локи всю бороду по волоску: стыдно, но ас струсил, когда хищник кинулся
молнией и промазал на какую-то пядь.
Хана неодобрительно покачала головой: асы казались ей неразумными
детьми, играющими с огнем. Когда никто не видел, волк Локи целыми днями,
ломая клыки и стачивая зубы, беспрестанно грыз цепь. Хану он смерил взглядом
из-под выпуклого лба, но бесполезное занятие не бросил: на звеньях цепи
оставались лишь слабо различимые черточки клыков.
Хана, невесть как избавившаяся от телесной оболочки, шагнула из жилища
асов - и в другую минуту стояла на том самом горном утесе.
Горный камень не давал соков ни траве, ни цветам. Лишь деревце, хрупкое
для северных широт, убого кривилось под ветром с моря. Ветки, слабые И
молящие о пощаде, выгибались. Ствол кренило к земле. Но при этом деревцо
сияло мириадом бело-кремовых соцветий.
Скандинавская девочка в теле старухи замерла перед невиданным чудом.
- Цветущий персик! Это ли не величайшее чудо Гладсхейма?
Такова суть человеческой природы: мы возвеличиваем лишь то, что только
нам кажется чудом. Что за дело до того, как мыслят другие?
А неведомый голос звал Хану в другой мир. Она с сожалением оглянулась
на жилище радости: впереди запретным селением среди гор лежала земля богини
Скади. Прорицательница знала, что на жителях Трюмхейма лежит проклятие - их