"Степан Печкин. Так они возвращались в дождливый и ветреный день" - читать интересную книгу автора

солнцем волшебных долин". Я пел ее два-три раза за вечер. Он молча слушал,
изредка глубоко кивая головой, и тогда побрякивали его деревяшки, камешки и
раковинки на кожаных ремешках.

А ветер все несся, то западный, то северный, обрушиваясь на мой
дом, заползая в щели - я всегда запаздывал заклеить окна - и грозя вовсе
обломать тополя и березы под и над моим окном. Октябрь выдался ветреным. Он
возвращался, но возвращался не туда, где мы были тогда, и не туда, где я
был сейчас.

Уехать мы хотели вместе. На Алтай. В Крым. В Карелию. В Якутию.
Судьба выдала мне другие дороги. Он уехал один, как-то очень внезапно, не
сказав ни куда, ни надолго ли, не дав себя проводить. Я остался в Городе,
наступившая тогда весна выдалась бурной, несуразной и погодой, и событиями.

Были времена, когда я почти забывал о нем.

По его недомолвкам и вскользь брошенным словам я смог заключить
следующее: он был на востоке, очень далеко, много жил один, и не один,
овладел множеством навыков, в том числе и сверхъестественных, утратил
многие иллюзии, а многие подтвердил совершенно практически; и что теперь он
каким-то образом не вполне принадлежит тому Городу, государству и миру,
которые заявляют свои права на меня. Более точно мне ничего не удалось
узнать.

В один прекрасный день, точнее, ночью, ветер вдруг стих, и пошел
снег. Ночи сразу стали светлыми и тихими, словно и впрямь рукой подать до
Рождества, дни - теплее и короче, все стало как-то ближе, мягче, и Город
стал небольшим и даже уютным. В эти дни он стал выходить из моего дома. Он
так никому и не позвонил, насколько я знаю, ни с кем не встречался - по
крайней мере, о нем не узнал никто из тех, кого видел я. Он уходил в
снегопад и приходил из снегопада.

Потом, однажды, к полнолунию, снег перестал. Стало тускло и тихо.
Он вдруг собрался и под вечер, надев на пса ошейник с поводком, ушел.
Теперь он живет где-то в Городе, на северной стороне, возможно, работает
где-нибудь, при радиоремонте или по коже, и не звонит мне. Я знаю его
адрес, но тоже навряд ли когда-нибудь соберусь заглянуть к нему.

Когда я вернусь...

{зима 1996}

(c) Stepan M. Pechkin 1996