"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

стороны не было надежды на полную победу, и доказывал, что соперникам
необходимо прийти к соглашению. Высказался епископ резко, кратко и весьма
красноречиво. Собравшиеся слушали его, однако это еще ни о чем не говорило.
Они слушали его и прежде, но либо не понимали, либо не верили в его
искренность. И не без основания, ибо этому прелату случалось и колебаться, и
даже менять свою приверженность. Сейчас он сурово обличал оба враждующих
лагеря.
Когда епископ закончил, призвав и тех и других ответить на его упреки,
в зале повисла тишина. Впрочем, можно было предположить, что противники
хранили молчание не потому, что устыдились, а лишь выжидая время, чтобы
затем обратить обличения епископа друг против друга. Ничего хорошего это не
сулило.
Первой ответила на вызов императрица, возвысив свой звонкий, твердый,
как сталь, голос. Кадфаэль решил, что Стефан уступил ей первенство не из
политических соображений, как могли бы подумать многие, ибо первого оратора
первым и забывают, а скорее по своей неизменной рыцарской учтивости по
отношению к любой даме.
Матильда заявила о своем праве быть услышанной как на этом высоком
совете, так и в любом другом месте, где говорят от имени Англии. Она не
спешила сразу выкладывать свои козыри и начала издалека, с того исходного
момента, следствием которого и явились нынешние настроения. Таковым явилась
прискорбная гибель при кораблекрушении единственного законного сына старого
короля Генри, по смерти которого неоспоримой наследницей короны становилась
она. Отец позаботился о том, чтобы закрепить за дочерью право на власть.
Созвав всех вельмож, он объявил им свою волю и повелел присягнуть будущей
королеве. Те повиновались, но впоследствии многие сочли, что женщине не
подобает править страной, и, когда Стефан неожиданно вторгся в Англию и
возложил на себя корону, признали его своим государем. Такова была
первопричина нынешнего хаоса.
Затем заговорил Стефан и со свойственной ему прямотой принялся
отстаивать свои права на престол; правда, он говорил осторожно, стараясь не
задевать самолюбие соперницы. Вступили в разговор и другие участники
совещания. Несколько человек сдержанно посетовали на бедственное положение
простого люда, выносившего на своих плечах основную тяжесть усобицы. Роберт
Горбун не стал развивать эту не слишком часто затрагиваемую тему, но зато
напрямую заявил, что разбазаривать впустую богатства страны по меньшей мере
глупо. Ряд молодых шерифов, в том числе и Хью, поддержали его, приведя в
качестве примера состояние дел в своих графствах. И с той и с другой стороны
слышны были ссылки на Библию, но слова "разум", "согласие" и "мир"
произносились не часто. Собрание уже близилось к концу, когда неожиданно был
поднят второстепенный, с точки зрения многих, вопрос.
Ив сумел подгадать время. Когда Роже де Клинтон, довольный уже тем, что
первая встреча прошла хотя и в спорах, но без явных проявлений вражды,
поднялся, чтобы объявить перерыв, юноша заговорил - громко и отчетливо, но
почтительно и спокойно. На сей раз он держал себя в руках. Заслышав знакомый
голос, Кадфаэль заерзал, пытаясь высмотреть Ива, и сложил руки в горячей
молитве о том, чтобы на сей раз самообладание не покинуло его до конца.
- Милорды, ваши милости...
Епископ проявил снисходительность и разрешил ему продолжить.
- Милорды, позволено ли мне будет смиреннейше...