"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

повернул обратно и задумчиво побрел по уже тронутой инеем травке.
Камеристка императрицы едва ли могла одобрить флирт своей племянницы,
пусть даже самый невинный, с человеком, предавшим ее госпожу. Ей бы
следовало поостеречь девицу от подобной глупости. Но в конце концов тетушке
лучше знать свою родню - скорее всего, она не видит повода для беспокойства.
Не иначе как уверена, что племянница ее голову на плечах имеет, а потому и
сама впросак не попадет, и ее не подведет.
Впрочем, у Кадфаэля были куда более серьезные темы для размышлений,
нежели поведение девицы, которую он до сего дня в глаза не видел.
Представителям соперничающих партий уже приспела пора вновь собраться в зале
капитула. А много ли среди них таких, кто и правда стремится к миру? И не
громче ли будут звучать голоса иных, возлагающих надежду только на меч?
Кадфаэлю пришлось изрядно потрудиться, чтобы протиснуться как можно
ближе к двери. На сей раз Роже де Клинтон предоставил председательствовать
на собрании Генри Винчестерскому, не иначе как полагая, что слова этого
прелата - принца королевской крови, ставшего недавно еще и папским легатом в
Англии, - прозвучат весомее и смогут воздействовать и на самые закоснелые
умы. Епископ Генри как раз поднимался, чтобы призвать собравшихся к тишине и
открыть совет, когда послышались торопливые шаги и отрывистая, хотя и вполне
учтивая просьба дать дорогу. Любопытствующие, толпившиеся у дверей,
раздались в стороны, и в зал капитула вошел рослый мужчина в запыленном
плаще и сапогах для верховой езды. А в это время на дворе конюх взял под
уздцы коня, с которого только что у самого крыльца соскочил незнакомец, и
неспешно повел по направлению к стойлам. Похоже, и конь, и всадник были
утомлены дальней дорогой.
Новоприбывший размашистым шагом пересек открытое пространство,
разделявшее ряды соперников, и первым делом поклонился епископу, который
сначала вопросительно сдвинул брови, а затем ответил ему едва приметным
суровым кивком. Затем незнакомец склонился перед королем и поцеловал
монаршую руку, что ничуть не умалило его мрачного достоинства. Король
улыбнулся с нескрываемой благосклонностью.
- Покорнейше прошу вашу милость простить меня за опоздание. Я не мог
выехать раньше, ибо должен был, прежде чем покинуть Мэзбери, завершить
некоторые дела. - Говорил он тихо, но голос его был тверд, как сталь. -
Прошу извинить меня, достойные лорды, и за то, что предстал перед вами в
дорожном платье. Я бы и рад переодеться, однако и так не поспел к началу и
не хотел опаздывать еще больше.
По отношению к епископам он держался с безукоризненной почтительностью,
императрице же отвесил нарочито церемонный поклон. В сочетании с подчеркнуто
отстраненным выражением лица это не могло быть воспринято иначе как дерзкий
вызов. И мимо отца он прошел, не удостоив того даже взгляда, а когда
повернулся к нему лицом, то смотрел так, будто видел его впервые в жизни.
Конечно же, это был не кто иной, как Филипп Фицроберт, младший сын
графа Глостерского. Приглядевшись, можно было отметить даже некоторое
сходство, хотя сложены они были по-разному. Молодой человек был
темноволосым, не плотным и кряжистым, а рослым и сухопарым, с грациозными,
хотя и порывистыми движениями. Над ровными штрихами черных бровей утесом
вздымался высокий лоб, а над ним густая шапка волнистых волос. Глаза его
были подобны затушенным кострам, пламя которых угасло, но уголья еще тлеют.
И все же сходство имелось. И отчетливее всего оно проявлялось в изгибе губ и