"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

внушительном подбородке. Похоже, эта родовая черта усиливалась с каждым
новым поколением. То, что в облике отца наводило на мысль о непреклонности,
у сына более походило на свидетельство упрямства.
Появление Филиппа вызвало некоторое замешательство, но он сам
постарался разрядить обстановку, вновь почтительным и извиняющимся тоном
обратившись к епископам.
- Прошу вас, достойные лорды, продолжайте. Я не хотел вам помешать.
Он попятился, смешался со сторонниками короля и занял место в заднем
ряду.
Но напряжение не спало. Оно почти ощутимо висело в воздухе, ибо многие
полагали, что Филипп не решится появиться здесь и предстать перед
оскорбленным им отцом и государыней, которую он предал. Однако же
выяснилось, что решимости у этого человека хоть отбавляй, причем держался он
столь невозмутимо и горделиво, что трудно было объяснить такое самообладание
одним бесстыдством.
При виде его даже епископ Винчестерский на мгновение опешил, но,
впрочем, тут же справился с растерянностью и, властно возвысив голос,
призвал всех присутствующих, сотворив молитву, приступить к рассмотрению тех
важных вопросов, ради которых они и собрались.
До сих пор соперничающие претенденты лишь с осторожностью обосновывали
свои притязания. Теперь пришло время выяснить, насколько далеко готовы они
продвинуться на пути к взаимному примирению. Епископ Генри знал, что к
императрице надобно подступаться с оглядкой, ибо уже не раз, пытаясь
воздействовать на нее, расшибал лоб о неодолимую стену ее упрямства. Помимо
всего прочего, ни в коем случае не следовало именовать ее графиней
Анжуйской. Хотя ее истинный титул был именно таков, она считала его слишком
низким для дочери короля и вдовы императора.
- Мадам, - обратился к ней епископ, - вам ведомо, сколь важны и
неотложны рассматриваемые нами вопросы. Наше королевство слишком долго
страдает от распрей. Без примирения страна не сможет залечить нанесенные
войной раны. Вам, венценосным родственникам, более чем кому бы то ни было
пристало жить в мире и согласии. Я взываю к вам, мадам. Пусть сердце
подскажет вам верное решение, вы же укажете своим людям, что и как сделать
для того, чтобы с этого дня прекратить терзать нашу многострадальную землю.-
Я провела годы, размышляя об этом, - жестко сказала императрица, - и, по
моему разумению, правда может быть лишь одна, а какова она - очевидно. Как
было очевидно и когда умер мой отец. Он был законным королем, и никому в
голову не приходило это оспаривать. Потеряв брата, я осталась единственным
ребенком короля от его законной супруги Матильды, дочери короля Шотландии.
Во всей Англии не найдется человека, который осмелился бы это отрицать.
Значит, когда мой отец умер, других наследников, кроме меня, у него не
было - откуда бы им взяться?
И ведь ни словом не обмолвилась о доброй дюжине детей от разных
матерей, которых оставил старый король по всей Англии. Они не в счет, даже
самые доблестные и благородные, те, что терпеливо и неизменно поддерживали
ее. А ведь кое-кто из них сам мог стать куда лучшим королем, чем оба
нынешних претендента, когда бы его происхождение не шло вразрез с
нормандскими законами и обычаями. Иное дело Уэльс - там старший сын,
законный он или нет, имеет право на наследство отца.
- И тем не менее, - звучно и властно продолжила императрица, - король,