"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

мой отец, еще за девять лет до своей кончины поднял вопрос о наследовании во
время Рождественского суда и призвал всех вельмож своего королевства
принести торжественную клятву признать меня - а среди моих предков
насчитывается четырнадцать королей - его наследницей и будущей королевой.
Так они и поступили, все до единого. Первым присягнул Уильям Корбейл, в ту
пору епископ Кентерберийский. Вторым - мой дядя, шотландский король, а
третьим, - она возвысила голос, заострив его как кинжал, - третьим был мой
кузен Стефан, ныне явившийся сюда оспаривать у меня право на корону.
К тому времени зал уже полнился гулом голосов: с одной стороны
нарастала тревога, а с другой - гнев. Пришлось вмешаться епископу.
- Здесь не место вспоминать былые обиды, - заявил он. - И с той и с
другой стороны их более чем достаточно. Но, направляясь сюда, мы условились
отбросить старые предубеждения, забыть об изменах и прочих прегрешениях и
обсудить, что следует делать дальше. Думать не о минувшем, а о будущем -
другого выхода у нас нет. Сейчас мы должны попытаться исправить то, что еще
можно исправить. Я прошу уразуметь сие и высказываться, имея в виду именно
это, а не отмщение за дела давно минувших дней.
- Я всего лишь прошу признать истину истиной, - упрямо возразила
императрица. - Я - законная королева Англии по праву наследования, по
завещанию моего отца и согласно торжественной клятве, принесенной его
вельможами, обязавшимися признать и принять меня. Даже если я захочу что-то
изменить, то все равно останусь собой, со всеми своими неотъемлемыми
правами. То, что меня лишили возможности осуществить их, ничего не меняет. Я
от них не отреклась и, видит Бог, не отрекусь.
- Мудрено отречься от того, чем не обладаешь, - подпустил шпильку
кто-то из задних рядов сторонников короля.
Эта язвительная реплика потонула в гуле возмущенных, протестующих и
негодующих голосов. В конце концов Стефан, стукнув кулаком по подлокотнику
кресла, громогласно потребовал тишины, поддержав уже почти отчаявшегося
навести порядок епископа.
- Императрица, моя кузина, имела полное право высказаться, - твердо
заявил он, - что она и сделала, причем смело и напрямик Но и я, со своей
стороны, хотел бы сказать кое-что по поводу обрядов, не предвозвещающих, но
дарующих и подтверждающих монарший титул. Ибо для того чтобы получить
корону, на которую она претендует по наследственному праву, графине
Анжуйской необходимо лишить меня того, чем я уже владею по праву освящения,
коронования и помазания. Да, я пришел, потребовал и, одержав честную победу,
получил то, что было обещано ей. Миро, которым я помазан, смыть невозможно.
Я коронован и потому заявляю свое право на то, чем владею. А тем, чем
владею, я не поступлюсь. В этом я ни на какие уступки не пойду!
Теперь, после того как одна сторона сослалась на право крови, другая
же - на признание мирскими и духовными властями, подтвержденное свершением
священного обряда, был ли смысл добавлять что-то еще? И все же нашлись люди,
попытавшиеся спасти положение. Наступил черед голосов умеренных и трезвых.
Они не призывали к братской любви и всепрощению, а больше нажимали на
горькие и нелицеприятные факты.
- Если наши переговоры зайдут в тупик и раздоры продлятся, - с холодной
яростью в голосе заявил Роберт Горбун, - то скоро и сражаться будет не за
что. Победитель - если оставшемуся в живых угодно будет именовать себя
таковым - сможет воздвигнуть свой трон на пепелище и царствовать над прахом.