"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

Но и эти доводы не были приняты во внимание. Императрица знала, что ее
муж и сын держат в руках всю Нормандию, а поскольку многие английские
вельможи владели землями и там, она не без оснований рассчитывала на то, что
они станут добиваться милостей Анжуйского дома, а потому не сомневалась в
своей окончательной победе и в Англии. А Стефан, окрыленный недавними
блистательными успехами, не сомневался, что вскорости завладеет всей
страной, и ради этого готов был рискнуть заморскими владениями, отложив
решение этого вопроса на будущее.
Как это зачастую случается, уши спорящих были глухи к доводам рассудка,
и весь дальнейший разговор свелся к взаимным обвинениям. У Генри
Винчестерского достало умения не позволить спору перерасти в стычку, но
добиться большего было не под силу и ему. А многие, как приметил Кадфаэль,
лишь мрачно и сурово молчали. Ничего не сказал граф Роберт Глостерский. Не
проронил ни слова его сын - и враг! - Филипп Фицроберт. Видимо, оба не ждали
друг от друга ничего хорошего и не хотели попусту сотрясать воздух.
- Ничего у нас не получится, - с горечью шепнул Роберт Горбун на ухо
Хью Берингару. - Во всяком случае, здесь и сейчас. Того и следовало ждать,
боюсь только, что все это обернется еще большими бедами. И увы, конца
раздорам пока не видно.
Когда бесплодное собрание наконец завершилось, его участников с трудом
удалось уговорить провести вечер в обители и, проявив взаимную терпимость,
вместе посетить вечерню, с тем чтобы разъехаться на следующее утро. Правда,
некоторые, жившие поблизости, все равно покинули приорат в тот же вечер.
Одним было тошно и дальше терять время даром, другие же, возможно,
радовались как раз тому, что оно потрачено впустую. Какой прок толковать об
упадке и разорении страны, если большинство сторонников и той и другой
партии все еще надеются одержать победу? Впрочем, как справедливо заметил
Роберт Горбун, того и следовало ждать. На деле же ни у одной стороны не было
достаточных сил, чтобы одолеть другую. Рано или поздно, вконец обессилев,
противники наконец поймут, что понапрасну теряют время, силы и свои жизни.
Но не сейчас. Пока еще нет.
Выйдя на двор, в спокойствие ранних сумерек, Кадфаэль увидел, как
прошествовала в свои покои императрица. Рядом с ней шла пожилая, но все еще
стройная Джоветта де Монтроз, урожденная де Редверс, а ее племянница Изабо
скромно следовала позади, поотстав на шаг или два. Оставался еще час, чтобы
отдохнуть и привести мысли в порядок перед вечерней. Правда, можно было
ожидать, что Матильда удовлетворится услугами личного капеллана, если только
она не вознамерится появиться в приоратской церкви во всем блеске и
великолепии, дабы своим царственным видом заявить о правах на престол, перед
тем как отряхнуть самую пыль помыслов о согласии и вернуться на поле боя.
"Туда же, - печально подумал Кадфаэль, - после этого обмена взаимными
обвинениями и упреками предстоит вернуться всем нам. Снова пойдут осады,
грабежи и набеги. За время передышки и те и другие поднакопили сил, а
взаимная ненависть отнюдь не ослабла. Неудачный совет лишь подлил масла в
огонь, и пожар заполыхает с новой силой, хотя к следующему году противников
наверняка опять одолеет усталость. А я так и не смог разузнать, где мне
искать сына, не говоря уж о том, как его вызволить".
Монах не стал разыскивать Ива или Хью, а вместо того отправился
прямиком в церковь. Для всякой души, ищущей уединенного и молчаливого
общения с Господом, всегда найдется прибежище в храме. Правда, Кадфаэль,