"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

- Нет, - отозвался Кадфаэль, пошарив рукой в пустой суме. - Здесь вроде
бы еще какая-то штуковина завалилась. - Он извлек на свет маленькую вещицу и
удивленно воскликнул: - Надо же, еще печать! Странно, зачем человеку брать с
собой сразу две? И впрямь странно. Если кто-то и заказал сразу две печати,
брать с собой в дорогу обе рискованно, ибо увеличивается возможность кражи
или потери. А ведь завладей печатью враг или злоумышленник, он мог бы
доставить владельцу немало хлопот.
- Но это совсем другая печать, - с недоумением промолвил Хью и поднес
вещицу к окну, чтобы рассмотреть ее на свету. - Здесь вырезана ящерица,
что-то вроде маленького дракона или... Нет, теперь вижу: это саламандра. Она
изображена в окружении языков пламени. Каймы нет, лишь одна тонкая линия по
краю. А гравировка глубокая, почти не стертая, видимо, пользовались печатью
нечасто. Я никогда не видел этой эмблемы. А вы, милорд?
Епископ внимательно рассмотрел печать и покачал головой:
- Нет, и мне она незнакома. Непонятно, зачем ему было возить с собой
чужую печать? Разве что владелец доверил ее де Сулису, чтобы тот от его
имени скрепил какой-нибудь документ.
- Уж во всяком случае не здесь, - с усмешкой заметил Хью, - здесь, увы,
нам не довелось скреплять печатями никаких соглашений. А ты, Кадфаэль, что
об этом думаешь?
- С чем человек расстанется в последнюю очередь, - промолвил в ответ
монах, - так это со своей печатью. Ведь уступая ее, он как бы уступает свои
права, доверяет кому-то свою честь и доброе имя. Такую ценность можно
передать разве что близкому другу, но тот, понятное дело, стал бы хранить ее
как зеницу ока, а не забросил бы на дно сумы, даже не завернув. Да, Хью, мне
очень хотелось бы знать, как могла чужая печать попасть к де Сулису. Не
думаю, чтобы у него было много друзей, а уж доверия он всяко не заслуживал -
недавние события тому подтверждение.
Монах задумался, вертя пальцами маленькую вещицу - кружок с первую
фалангу большого пальца в поперечнике с ручкой из темного полированного
дерева, удобно ложившейся в ладонь. Резьба была искусной и тонкой -
маленькие язычки пламени вокруг саламандры с раскрытой пастью и высунутым
языком. Голова саламандры была обращена влево - стало быть, на отпечатке
будет повернута направо. Казалось, что за странным зеркальным отображением
кроется мрачная тайна. Кадфаэлю даже почудилось, будто окружавшие саламандру
языки пламени всколыхнулись, ожили и лизнули его пальцы, словно взывая к
нему.
- Святой отец, - обратился Кадфаэль к епископу, - не позволите ли вы
мне взять эту печать? Клянусь, что верну ее, как только найду истинного
владельца. Нутром чую, как важно это сделать. Но если вы не сочтете
возможным доверить мне саму печать, то позвольте хотя бы срисовать ее во
всех подробностях, чтобы я мог использовать рисунок в своих поисках.
Епископ окинул монаха долгим, пристальным взглядом и с расстановкой
промолвил:
- В том, чтобы снять копию с печати, я вреда не вижу. Но боюсь, что у
тебя нет времени ни расследовать это убийство, ни искать пропавшего
пленника. Ведь совет закончен, и, как я полагаю, тебе пора возвращаться в
Шрусбери.
- Святой отец, - ответил Кадфаэль, - кажется, в обитель мне ехать рано.