"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

решиться на такой дерзкий налет. Правда, скорее всего, даже он не отважился
бы везти пленника далеко - вдруг все же выследят, догонят и отобьют. Нет,
скорее всего, его заточили в одном из замков. А самый ближний замок, по
словам гонца, находится в Гринемстеде. Кадфаэль не очень хорошо знал те
края, но он подробнейшим образом расспросил посланца Матильды.
Дирхэрст располагался в нескольких милях к северу от Глостера, а
Гринемстед - примерно на таком же расстоянии, но только к юго-востоку.
Тамошний замок гонец называл Масардери, по имени семейства Масаров,
владевшего им с тех пор, как по повелению Вильгельма Завоевателя была
проведена земельная перепись, названная Книгой Страшного суда. В Дирхэрсте
находился приорат, принадлежавший аббатству Святого Дени. Остановившись там
на ночь, он, возможно, сумеет узнать побольше о здешних делах. Время нынче
тревожное, и местные жители наверняка держат ухо востро. Ради собственной
безопасности им приходится быть в курсе того, что затевают их лорды.
Рассказывали, что замок Масардери был заложен, когда Вильгельм
Завоеватель пожаловал эти земли Хэйскоту Масару, почти сразу после
проведения переписи. Поначалу крепость была деревянной, и лишь со временем
появились каменные укрепления, теперь, надо полагать, внушительные.
Фарингдон был воздвигнут всего за несколько недель и попал в осаду прежде,
чем его успели достроить. Наверняка там не было других оборонительных
сооружений, кроме земляных валов и частокола, - их просто некогда было
возвести. Едва ли Ива повезли в столь дальнюю и ненадежную цитадель. Да и
Криклейд, независимо от прочности его стен, находился далековато от места
похищения. Гринемстед, как ни крути, ближе всего.
- Что ж, - решил Кадфаэль, - перво-наперво отправлюсь в Дирхэрст,
глядишь, там кое-что и разузнаю.
Ехал он, не останавливаясь на отдых, и намеревался продолжать путь до
самой темноты. Монах не взял с собой никакой снеди и подкреплял свои силы
тем, что распевал псалмы, сидя в седле. На несколько миль компанию ему
составили купец с работником, тоже ехавшие верхом. Торговец всю дорогу
тараторил без умолку, но у Кадфаэля в одно ухо влетало, а в другое вылетало.
Время от времени монах кивал, давая понять, что заинтересован услышанным, но
мысли его витали в долине Темзы. По приближении к Страффорду купец и слуга
свернули в город, и Кадфаэль снова остался без попутчиков. Впрочем,
встречные на дороге попадались частенько, и все они почтительно
приветствовали бенедиктинского монаха. Путь был оживленным и относительно
безопасным.
Уже смеркалось, когда Кадфаэль добрался до Эвешема, и тут внутри у него
неожиданно похолодело. До сих пор он считал само собой разумеющимся, что
вправе явиться в любую бенедиктинскую обитель и рассчитывать, что его примут
как брата. Но ведь, нарушив обет повиновения, он сам лишил себя этого права.
По существу, даже ряса ему более не принадлежала - разве что орден мог
оставить ее из милости, дабы было чем прикрыть наготу.
Явившись в приорат, Кадфаэль попросил соломенный тюфяк и место в общей
спальне странноприимного дома, пояснив, что ему не пристало пребывать среди
братии, ибо на него наложена епитимья, каковая будет снята лишь по окончании
покаянного паломничества. Это было близко к правде настолько, насколько он
мог себе позволить. Брат - попечитель странноприимного дома, человек
учтивый, ни возражать, ни задавать лишних вопросов не стал. Предложив
новоприбывшему, если он хочет, исповедаться и причаститься, он ушел, а