"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

Гонца отвели в приорские покои перекусить и отдохнуть, а епископ
отправился в свою резиденцию, чтобы срочно написать письма и отослать их с
нарочными в Оксфорд и Мэзбери. Станет ли заниматься этим делом Стефан -
неизвестно, но в любом случае следовало известить и его, и пребывавшего в
Девизесе дядюшку плененного юноши, ибо при дворе императрицы этот барон
пользовался некоторым влиянием. Нельзя было пренебрегать ни малейшей
возможностью.
Кадфаэль долго молчал, вглядываясь в удрученное лицо Берингара, а потом
вздохнул и сказал:
- Теперь мне придется выручать не одного, а двух пленников. Если у меня
и были сомнения насчет того, что мне делать, то теперь их не осталось. Это
знак свыше.
- Но я все равно не могу отправиться с тобой, - невесело отозвался
Хью.- Ты в ответе за все графство. Достаточно и того, что один из нас
пренебрегает своими обязанностями. Но не оставишь ли ты мне эту добрую
лошадку, Хью?
- Непременно, но с одним условием. Обещай мне вернуть ее - и вернуться
сам.
За воротами приората они распрощались. Хью и три его оруженосца
отправились на северо-запад той же дорогой, какой приехали. Кадфаэлю
предстоял путь на юг. Перед тем как сесть на коней, друзья крепко обнялись,
но, разъехавшись каждый в свою сторону, пришпорили коней и больше не
оглядывались. С каждым ярдом связывавшая их нить растягивалась и становилась
тоньше. Она превратилась в волосок, в паутинку, но так и не порвалась.
Поначалу Кадфаэль ехал, не замечая ничего вокруг, ибо был полностью
поглощен невеселыми раздумьями. Другая нить, нить, связывавшая его с
обителью, оборвалась в тот миг, когда он свернул на юг. Приняв
окончательное, нелегко давшееся ему решение, монах испытывал и облегчение, и
страх.
Облегчение, непривычное чувство свободы, осознание возможности ехать
куда угодно и делать что угодно пришло первым, и лишь потом подступил страх.
Страх понимания того, что он сознательно, зная, на что идет, стал
отступником. Единственным искуплением этого греха могло стать спасение
Оливье и Ива. В противном случае ему не может быть оправдания.
"Знай, ты действуешь сам, без моего разрешения и благословения", -
сказал на прощание Радульфус. Расставшись с Хью и пустившись в путь
самостоятельно, Кадфаэль нарушил обет, отрекся от братьев и остался один.
Все это следовало осознать, осмыслить и принять как свершившийся факт.
Сейчас, как и в первую половину жизни, он был хозяином своей судьбы. Правда,
он добровольно поступился свободой, обретя пристанище и покой в обители, -
но что поделаешь. Видать, ему на роду написано на склоне лет вновь пожить в
миру. Дай Бог, лишь недолгое время. Приведя в порядок свои мысли, Кадфаэль
встрепенулся, огляделся по сторонам и вновь принялся размышлять, но на сей
раз о предстоящем ему деле.
Итак, нападение на кортеж императрицы произошло близ Дирхэрста. Именно
там Ив был отрезан от спутников и схвачен. Строго говоря, прямых
доказательств того, что это дело рук Фицроберта, не было, однако кому
другому такое могло прийти в голову? Филипп, как всем известно, был
разгневан на юношу, хотел посчитаться с ним, а как раз в тех краях у него
три замка и немало соратников. Только он, уверенный в своей силе, мог