"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

находится сейчас в Ковентри, у тамошнего епископа. А попала она к нему вот
как: ее нашли среди вещей одного человека, приехавшего туда на совет и
убитого неведомо кем. При нем, естественно, была его собственная печать, но,
что странно, и та, которую я срисовал. Печать Джеффри Фицклэра была
привезена в Ковентри из Фарингдона в седельной суме Бриана де Сулиса, и там
же, в Ковентри, Бриан де Сулис был сражен насмерть ударом кинжала.
В конце галереи появился мастер Бернар, возвращавшийся к своей работе.
Фортрид медленно поднялся, чтобы последовать за хозяином. На мгновение лицо
его окрасила довольная, почти ликующая улыбка, но она тут же исчезла,
уступив место обычному бесстрастному выражению.
- Господь не слеп и не глух, - тихо проговорил каменщик - Он все
примечает и ничего не забывает. Хвала Господу во веки веков!
Тяжело прихрамывая, он зашагал прочь.
Брат Кадфаэль молча смотрел ему вслед.
Больше монаху не было резона задерживаться в приорате, ибо теперь он
знал, куда следует держать путь. Найдя брата - попечителя странноприимного
дома, он распрощался с ним и не мешкая отправился на конюшню седлать коня.
До сих пор Кадфаэль даже не задумывался, что будет делать, когда доберется
до Гринемстеда. Правда, существует немало способов проникнуть в любой замок,
и порой самый простой из них оказывается самым лучшим. Особенно
предпочтителен он для человека, отрекшегося от оружия и принявшего обет,
обязывавший его не прибегать ни к насилию, ни ко лжи. Придерживаться правды,
может быть, и нелегко, но зато это многое упрощает. К тому же даже
отступнику не помешает следовать тем обетам, которые он пока еще не нарушил.
Ладный гнедой, позаимствованный монахом у Хью, застоялся в конюшне и
вышел из стойла пританцовывая. Путь из Дирхэрста лежал на юг. Кадфаэль
прикинул, что проехать ему придется миль пятнадцать, и решил, что Глостер
лучше обогнуть стороной, оставив по правую руку. Небо затягивали тяжелые
тучи, и мешкать в дороге не стоило. Вскоре плоскую, покрытую лугами равнину
сменили холмы - Кадфаэль достиг гористой местности, жители которой
занимались по большей части овцеводством. В здешних деревеньках торговцы
шерстью скупали лучшее, самое тонкое руно. Впрочем, овцеводство и торговля
несколько пострадали от боевых действий, хотя соперники в основном избегали
крупных сражений и донимали друг друга набегами. Каждый стремился упрочить
свое положение за счет противника - вот и Фарингдон, задуманный как опорный
пункт сил императрицы, оказался теперь в составе линии крепостей короля
Стефана, существенно облегчив связь между Оксфордом и Мэзбери. Как понимал
Кадфаэль, несмотря на взаимное озлобление, военные действия в последнее
время велись довольно вяло. Роберт Горбун был прав - ни та ни другая сторона
не в силах взять верх, а стало быть, вконец истощившись, враги все равно
вынуждены будут прийти к соглашению. "А могло ли, - размышлял монах, -
понимание сложившейся обстановки побудить человека перейти на сторону
противника? Например, я сражаюсь за императрицу вот уже девять лет и вижу,
что за все это время мы ни на шаг не приблизились к победе, которая одна
способна вернуть стране спокойствие и порядок. Не попробовать ли мне самому
поддержать противоположную сторону да и близких людей призвать к тому же?
Возможно, тогда чаша весов склонится на сторону короля и долгожданный мир
наконец наступит? В этой войне все равно нет ни правых, ни виноватых, и для
блага страны совершенно безразлично, кто именно одержит в ней победу - лишь
бы поскорее наступил мир... Да, пожалуй, такой ход мысли возможен, хотя,