"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

Кадфаэль мог совершенно искренне сказать то же самое о Филиппе.
Разобраться в мыслях этого человека было очень важно. А поняв сына, можно
было попытаться постичь и отца. Монаху очень хотелось бы знать, как поведет
себя Роберт Глостерский, если Ив застанет его в Глостере при дворе
императрицы. Выступит ли против непокорного сына, движимый обидой и горечью
под стать тем, что одолевали самого Филиппа, или же, щадя родную кровь,
попытается унять гнев Матильды.
- Я полагаю, брат, что раз ты мой гость, то должен чувствовать себя как
дома. Если тебе чего-то недостает - проси.
- Мне недостает только одного, - сказал монах, решив взять быка за
рога. - Моего сына. Позволь мне увидеть его.
- Нет, - просто и беззлобно ответил Филипп.
- Ты сказал, что я должен чувствовать себя как дома. Значит ли это, что
я волен расхаживать по замку и заходить куда мне вздумается?
- Безусловно. Иди куда хочешь, открывай любую дверь - если только она
не заперта. Возможно, ты даже найдешь темницу Оливье, - бесстрастно закончил
Филипп, - но зайти к нему все равно не сможешь. А он не сможет выйти наружу.
В ранних сумерках перед вечерней Филипп обошел свою крепость, проверив
караулы и состояние укреплений. С запада, со стороны деревни, где стена
выходила на круто вздымавшийся вверх горный склон, к гребню ее была
пристроена широкая, выступавшая наружу, словно навес, деревянная галерея.
Дополнительная предосторожность была необходима, поскольку с этой стороны
было легче всего подвести к стене тараны или сделать подкопы. Филипп
прошелся по всей галерее и убедился, что проделанные в ее полу люки легко
открываются, а рядом с ними сложены груды камней. В случае атаки защитники
замка могли бы сбрасывать их на головы подобравшихся к стенам нападающих,
оставаясь при этом недосягаемыми для вражеских лучников. Правда, саму
галерею можно было поджечь. Филипп предпочел бы каменный выступ, но рад был
и тому, что Масар догадался соорудить хотя бы эту пристройку. С восточной
стороны, где вперед выступала угловая башня, по стене вилась виноградная
лоза. Ее оставили, поскольку трудно было представить, что какой-нибудь
безумец надумает штурмовать замок, карабкаясь к стене вверх по голому
крутому откосу. Западный возвышающийся склон горы тоже был очищен от
растительности, так что установить баллисты и катапульты под прикрытием
деревьев противник мог лишь на самом кряже, откуда метательные снаряды все
равно не достигли бы стен. Чтобы обстреливать Масардери с такого расстояния,
требовалось подвезти самые большие и тяжелые машины.
Караульные держались со своим лордом свободно и непринужденно. Бывалые
воины знали цену и ему, и себе. Многие из них служили под его началом не
один год, и в Масардери были переведены из Криклейда. В этих людях Филипп не
сомневался. С Фарингдоном дело обстояло сложнее. Тамошний гарнизон, наспех
скомплектованный из нескольких самостоятельных отрядов, был куда менее
надежен. Но тем не менее и там отказавшиеся повиноваться Фицроберту сделали
это, последовав примеру человека, которому он, Фицроберт, безгранично
доверял и на понимание которого надеялся.
"Почему он не поддержал меня? - в который раз гадал Филипп. - Я не
сумел найти нужные слова или он не захотел слышать? Не захотел знать, что
творится у меня в душе, видеть, как я падаю в бездну отчаяния? Но коли так,
он не был мне настоящим другом. Несомненно, в этом-то все и дело".
Со стены Филипп окинул взглядом внутренние дворы замка, где в