"Эллис Питерс. Покаяние брата Кадфаэля ("Хроники брата Кадфаэля" #20)" - читать интересную книгу автора

- Нет, мадам. Он в Масардери и никуда оттуда не собирается.
В этом Ив был уверен. Филипп просил брата Кадфаэля задержаться, а тот
согласился только из-за Оливье. Нет, Фицроберт не собирался покидать
Гринемстед, во всяком случае, в ближайшее время. Он находился в Масардери и
ждал обещанного возвращения Ива.
Только сейчас Иву стал ясен ход мыслей императрицы - во всяком случае,
так ему показалось. До сих пор она полагала, что ненавистный изменник, ее
смертельный враг, засел в Криклейде. Двинуться туда означало углубиться во
владения Стефана, оставив у себя в тылу сильные королевские крепости -
Бэптон, Пертон и Мэзбери. Подоспевшая из них подмога могла бы быстро отбить
войско императрицы от замка, а то и еще хуже - окружить его, превратив
осаждающих в осажденных. Но Гринемстед находился чуть ли не вдвое ближе, и,
если повести дело с умом, можно захватить Масардери и поставить там свой
гарнизон прежде, чем Стефан успеет послать туда подкрепление. Такая
возможность пришлась Матильде по нраву.
- О, так, стало быть, он не так уж далеко, - воскликнула она со
мстительным блеском в глазах. - До него можно добраться, и я доберусь. Он
будет схвачен. Будет, пусть даже мне придется послать туда всех людей до
последнего и все машины до единой. Дело того стоит!
Значит, по ее мнению, чтобы захватить ненавистного врага рисковать
стоит, а ради освобождения верного слуги, из-за нее потерявшего свободу, -
вовсе нет. Сердце Ива сжалось от недоброго предчувствия. Как же поступит она
с Филиппом, попадись он ей в руки? Впрочем, тут спасаться нечего. Наверняка
императрица выдаст его отцу, ну а уж граф в худшем случае посадит
строптивого сына в темницу, а там, глядишь, с ним и помирится.
- Я схвачу его, - медленно, с расстановкой промолвила императрица, - и
заставлю преклонить передо мной колени на глазах у всего войска. А потом, -
голос Матильды задрожал от ярости, - он будет повешен!
Ив охнул, не веря своим ушам. Он набрал воздуха, желая что-то
возразить, но от ужаса и потрясения не смог вымолвить ни слова. Но нет, это
не могло быть сказано серьезно! Пусть Филипп мятежник, изменник, но он же ее
племянник и внук короля. Убить его означало нарушить последний запрет,
который еще соблюдался в ходе этой войны. Ибо родственники частенько
обманывали друг друга, отнимали друг у друга владения, захватывали друг
друга в плен, но до сих пор никто еще не решался посягнуть на родную кровь.
Однако лицо Матильды выражало непреклонную, твердую решимость. Она не шутила
и готова была пойти на это без сожалений и колебаний.
Король Давид отвернулся от темнеющего окна и взглянул сначала на свою
племянницу, а потом на обоих ее советников, встретив их столь же озабоченные
взоры. Даже он, монарх, не решился возразить ей открыто, ибо слишком хорошо
знал неукротимый нрав своей родственницы. Хотя сам он и не боялся гнева
Матильды, но старался ее не раздражать, поскольку обуздать эту особу, когда
она впадала в раж, представлялось почти невозможным. Поэтому он заговорил
самым мягким и рассудительным тоном.
- Разумно ли это? Принимая во внимание его поступок, ты, конечно же,
вправе покарать изменника, но стоит подумать и о последствиях. Избавившись
от одного врага, ты тут же наживешь дюжину новых.
- И как назло, - с нажимом добавил де Богун, - здесь нет графа, чтобы с
ним посоветоваться.
И тут Ива осенило. Он понял, что именно по этой причине она поднимет