"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

когда сказал, садовых ромашек. И ты слушай, не купил, а прямо, как у тебя
сказано, в метро и нашел, на сиденье в вагоне, представляешь? Кто-то ему
как подкинул. А ведь Макс ни сном ни духом про этот твой роман, или как
его... А? Представляешь? Ой, ну ладно, мне тут в дверь звонят, и Лялька
опять на ковер насрала, сука, вся квартира кошачьим говном провоняла, я
вечерком за денежкой заеду, пока!"
Удивительнее всего, что он сперва даже не принял этот разговор во
внимание. Пложил трубку и пошел на кухню варить утренний кофе, мурлыча
себе: "Любовь, лю-убо-овь..." Неважно, о чем там подруга щебетала,
отвлекая его от главного вопроса о деньгах. Даст он ей на ее шпильки, что
уж. Эта была самой молоденькой из всех. Он старался поддерживать легкие
отношения с двумя-тремя, временами созваниваясь и приглашая ту или иную в
гости. Держал, понятно, на расстоянии, новая женитьба не входила в его
планы Сладко потянулся. Представил подружку, как она раздевается,
раскидывая вещи, такая уж у нее была манера. Высокая и гибкая, с плоским
животом и тяжеловатой, но красивой грудью. И все, что последует. Девчонка
толк знает.
Впрочем, следовало работать. Он допил кофе, отогнал праздные мысли и
вернулся к делу. Он не вставал из-за стола без девяти написанных мелким
разборчивым почерком страниц. Без помарок, он всегда писал практически
набело. Так он решил для себя. Девятка - он любил и верил в это число.
Согласно науке нумерологии, в которую он тоже верил, исключительная
сущность Девятки - освобождение. "Познав цикличность всех проявлений
жизни, Девятка отдает накопленное свободно и без страха, понимая
необходимость возврата на благо Вселенной. Девятка являет
человека-гуманиста, несущего в мир свет мудрости". До свободного
расставания с накопленным он еще не дошел, а вот слова о
человеке-гуманисте ему определенно импонировали. Со временем девять
страниц стали на машинке, затем - на компьютерном принтере.
Справился со своими девятью страницами он вполне удовлетворительно, хотя
две пришлось потом выбросить. Вот они, помарки в первых строчках!
Уложился, как обычно, в пять часов с хвостиком. Легко пообедал. Оделся на
выход. Сунул в сумку свежую, с пылу с жару вещицу. Ее ждало одно из тех
новых издательств, что росли, как грибы, радуя еще непривычные
читательские массы обилием монструозных типов, дымящихся стволов и
небывалого женского тела на обложках. Зав. редакцией - давний дружочек,
вместе в объединении при "Литераторе" начинали. Подумалось, что не худо
заглянуть в одно большое гос. издательство, где у него лежала, ожидая
окончательного принятия, в принципе одобренная рукопись. Там в бывшем
отделе - страшно сказать! - коммунистического воспитания работал знакомец.
Обожатель данхилловских трубок и профессионал-анекдотчик. Поэтому положил
бутылку коньяку. Подумал о погоде, положил зонт.
Он запирал дверь на второй оборот, когда в глубине квартиры раздался
звонок. Длинная, тоскливая трель, совсем не из нашего времени
автоматической, сотовой, мобильной, спутниковой связи. Словно с век назад
забытой "станции" прилетел этот требовательный сигнал.
Барышня-телефонистка шлет его, досадуя на неотзывчивый "нумер", и не
отпускает желтой клеммы
С полминуты он послушал из-за двери. И ведь даже ключ не успел вынуть!
Если он что-то понимает, то это межгород. Не автомат, а по заказу, значит,