"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

губкой пушок черенький, за очками глазенки черенькие-раскосенькие.
Буряточка какая-нибудь Наташа Наша, или там... друг степей калмык. А то и
- ныне дикий тунгус. Судорожно-робко-несмело. Очень может быть.
- По... пожалуйста. - Сделала жест, будто хотела пододвинуть ко мне сразу
все. - Конечно. Берите. Раз так.. Я уже сыта. - И покраснела.
- Да мне бы хлебушка только. - Я бесцеремонно рассматривал ее в упор. -
Так-то мне надавали всякого. Народ у нас в Крольчатнике нежадный.
- А у меня салаты только...
- Хлеба не кушаете, фигуру бережете?
- Нет, я...
- Бросьте, Наташенька, голодания да диеты всякие - то глупость
несусветная. Вот Мор, знаете? Который Томас. Ну, "Утопия", знаете? Он
чувство насыщения ставил превыше всех наслаждений. Даже полового,
представляете? Да и что вам себя ограничивать, у вас и так все в порядке,
хай стандарт, Джейн Фонда-лук-алайк. Вы на Ларис Иванну взгляните. Лопает
себе эклеры и в ус не дует. И правильно. Мор, он не дурак, что насыщение
ставил перед сексом, хоть в его времена небось и слова "секс" не было.
Когда он там, в пятнадцатом, да? В шестнадцатом, в начале? Что, было такое
слово? Вот не подумал бы... А вы знаете, что он ставил на третье место
среди всех физических удовольствий? Сперва, значит, покушать, потом
любовь, а следом... Не к столу, конечно, будь сказано, но мы же люди
взрослые, а это, согласитесь, любопытно...
Ох, несло меня, несло! Наташа Наша поеживалась и смугло пламенела, пока я
ей подробно и со смаком перечислял не к столу будь сказанное у выдающегося
английского гуманиста, основоположника утопического социализма. Сам, почти
не заботясь о том, что там выговаривает мой язык, искоса поглядывал на
вход. К неудовольствию моему, там пока больше никто не появлялся.
- ...значит, договорились? Да? Что нам мешает устроить маленький пикничок?
Такой, знаете, на обочине жизни? И пускай присоединяются все желающие.
Пусть цветет сто цветов, мы тоже люди нежадные... А послушайте,
Наташенька, а пригласите вы меня в гости! Не-ет, Бога ради, ничего
дурного! Стопроцентная порядочность. Но ведь скучно же так, право слово.
Завтрак, обед, ужин, в самом деле, как кролики у кормушек. А мы посидим!
Поболтаем! Я знаю уйму анекдотов. Например: идут в двадцать втором веке по
Сахаре Рабинович и Иванов... Или давайте к кому-нибудь нагрянем? Давайте
нагрянем?
- Это же запрещено, - отважилась пискнуть Наташа.
- Что запрещено? Кому? Кем?
- Ну, вы разве не подписывали обязательство?
- Никаких обязательств никому я не подписывал. Я, если угодно, вообще пишу
с ошибками.
Расхотелось мне шутки шутить. В дверях появился-таки Юноша Бледный.
Демонстративно отвернувшись от парочки в углу, прошел к столику, который
всегда занимал, когда они с Ларис Иванной приходили порознь. Держался
очень прямо. Я проводил его взглядом и вернулся к Наташе.
- Так кем и кому запрещено?
- Ну как же. - Она окончательно потерялась. - Ну, не так прямо запрещено,
просто...
- Просто - что?
- Не рекомендуется. Общение не рекомендуется, кроме, ну, там, на обеде