"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

Кузьмича, - У меня под окнами вы искали утерянные сто лет назад метрики
вашей внучатой тетушки. Вы битый час силитесь прочесть свод законов царя
Хаммурапи, что висит у меня вместо инструкции по пользованию сортиром.
Что-с? Кажется, утром вы были более разговорчивы. Ну-с, явились, так
заходите. Чем под окнами-то вздыхать.
Кузьма Евстафьевич Барабанов имел куда более обжитой дом, чем я или Ксюха.
Кабинет был буквально набит сувенирами, книгами, безделушками и
миниатюрными скульптурками - от нецке до чуть не семи слоников на
зеркальной полочке над диваном. Диван кожаный, роскошный, и кресло к нему.
Литографии в багетиках по стенам, дагеротипы, в тиснении многих книжных
корешков - латынь, старофранцузский (насколько я разобрал) и повторяющийся
пятиугольный знак. Метелка из цесариных перьев небрежно заткнута за
древнюю, по виду, бронзу, зеленую, в прожилках, представляющую собой
нагромождение слитых друг с другом страшненьких масок и спиралей. Всюду на
подставках и просто так прозрачные хрустальные шары, дымчатые хрустальные
шары, абсолютно черные хрустальные шары.
Кузьмич расположился за письменным столом, который тоже был не чета тому,
что в моем домике.
- Бронза эпохи Хань. Не очень старая. Всего каких-то две тысячи лет.
Несчастный случаи с одним не совсем обычным человеком в Палестине либо уже
произошел, либо вот-вот случится.
Я понял лишь после раздумья.
Кузьмич поджег спиртовую таблетку в лоточке под кофейником, и я поежился:
кофейник с лоточком напомнили о недавнем.
- Кофе - ночью? За сердце не беспокоитесь?
- Любовь к кофе должна быть сродни страсти к любовнице - соседствовать с
запретом, - назидательно сказал Кузьмич. - Впрочем, это тоже из
беллетристики. Не думаю, что вы пришли ко мне спать, почтеннейший.
Налив мне дымящейся жидкости в чашку, Кузьмич вернулся к прерванному
занятию. Он раскладывал на сукне под рогатой настольной лампой Двойной
Кельтский крест. Картой-сигнификатором для левого креста лежала "Колесо
фортуны", для правого - "Башня, Разрушаемая молнией". Вздохнув - в усы,
Кузьмич выложил недостающую правую колонку снизу вверх. Легли Пентакли,
Кубки и перевернутый "Маг".
Я отхлебнул из чашечки. Это был не кофе. Кузьмич потчевал меня каким-то
сбором трав, очень душистым и вкусным. Без сахара.
- Нравится?
- Чрезвычайно. Особенно - что без сахара, я и сам так всегда пью.
- Сахар, соль - беда современного хомо эректус.
- До сапиенса сапиенс, значит, не тянем? "Сапиенс сапиенс" - это истинное
видовое название. Просто "сапиенс" были неандертальцы, которые вымерли.
- Вот видите, - Кузьмич поправил Двойку Кубков, лежащую наперекрест поверх
козыря - "Мира", - уже вымерли. А "эректусы" четыреста тысяч лет жили и
хоть бы что. За чай Ксению душевно благодарите. Что же она вам сбор не
сделала?
- Не сподобился.
- Просили плохо.
- Совсем не просил.
Кузьмич бросил на меня испытующий взгляд поверх разложенных карт.
- Ну, вам виднее, почтеннейший.