"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

память, а возвращаясь в человеческое тело, он не желал смотреться в
зеркало и видеть там незнакомое лицо. Пробовал несколько раз -
отвратительное зрелище. Пусть уж будет, как привык, хоть и сопряжено с
очевидными, и совсем немалыми, трудностями. Впрочем, и это не факт. Вряд
ли осведомленный круг лиц, которых наверняка меньше десяти, но которые
обладают достаточным влиянием, допустит, чтобы его фото пошло в чей-либо
посторонний банк данных, от криминальной милиции до Интерпола и
разнообразных контрразведок. Опять усмехнулся, доставая четки: тезка-Мишка
прав, отдаляется он, вот уж и понятия не имеет, как здесь кого называть,
какие ведомства упразднились, какие образовались, какие просто сменили
вывеску в этой непрерывно бурлящей стране, которая, как всегда, хочет
совместить несовместимое - сразу, чохом сделаться совершенно новой,
оставшись вместе с тем тою же единственной и неповторимой, какой была.
Отдаляется он? Да, и не вообразить тебе, Мишка, насколько далеко. Но и
такие вещи, оказывается, не забыл. То есть сам пытается совместить
несовместимое? Ему стало совсем смешно. С именем у него тоже не все так
просто...
Михаил сошел в переходный тоннель. Стеклянные двери торгового суперцентра
"Охотный ряд" были закрыты на ночь. Вдоль стен, как и наверху, сидели
компании. С минуту Михаил постоял в плотной толпе вокруг угловой ниши, где
играл оркестрик. Вокруг все, похоже, друг друга знали, громко
разговаривали и хохотали, перекрикивая музыку.
Он уже чувствовал сосредоточенное скрытое наблюдение за собой по меньшей
мере из пяти разных точек. Еще наверху, на лавочке, он ощутил этот давно
знакомый зуд в коже от перекрещивающихся взглядов. Дело было привычное, но
сейчас обладатели взглядов, кажется, настроены решительно. Его собираются
"брать"? Любопытно.
Слегка поколебавшись в выборе направления, Михаил двинулся направо, к
выходу на Моховую. Узким тротуаром шел вдоль стены Манежа, оглянулся,
проходя, на Боровицкие ворота, но не свернул к ним, хотя там была
последняя возможность спуститься на аллеи, а тут, идя вдоль потока машин,
хоть и поредел он к ночи, для своих преследователей он был как на ладони.
Закруглялся тротуар перед площадью, которую непросто перейти. Михаил будто
нарочно выбирал самый невыгодный для себя путь.
Ему совсем не хотелось делать то, что сейчас придется делать, но примерно
семь часов назад, если принять поправку на часовые пояса, на Территории,
прозванной ее обитателями Крольчатником, возникло непредвиденное
напряжение. Скачок энергий, большинство из которых неизвестны этому Миру и
не могут быть зарегистрированы ни физическими приборами, ни
парафизическими методами. Они просто не имели права на существование
здесь, но это было не самое худшее. Хуже то, что тот, через которого
пробился в данный Мир этот всплеск, был абсолютно не властен над ним. Он
не мог по собственному желанию вновь открыть незримый канал и выпустить
чужеродные энергии туда, откуда они явились. Они бы ушли сами, как уходит
в сливное отверстие вода, или как она же лезет вверх по капилляру. Меж
разными Мирами действуют столь же непреложные законы, как закон силы
тяжести или поверхностного натяжения в этом отдельно взятом Мире. И
развеяться, пропасть, сойти на нет, разлившись в Мир и вызывая постепенно
затухающие катаклизмы и аномалии, чужой энергетический сгусток не мог,
поскольку оказался заперт меж стен Территории. Так уж стены устроены. А на