"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

на подставленный кулак белого порошку и втянул попеременно ноздрями через
бумажку. Откинулся, закрыв блаженно глаза. Черноволосая миниатюрная
девушка в их компании показала на него пальцем через плечо, все засмеялись.
Вынимая под свист остальных в который раз угодившую в фонтан мокрую
"килу", парень в лихо заломленной козырьком назад черной суконной кепке
показал глазами на мужчину, который расположился на лавочке, стоящей
спиной к огромной вытяжной тумбе, через которую снизу, с трех подземных
этажей поднимался теплый воздух. Светловолосый, широкоплечий, в летнем
бежевом костюме с искрой, он сидел здесь уже почти час, небрежно наблюдая
за игрой подростков, лениво поглядывая по сторонам на отдыхающую, гудящую
вечернюю молодежь. Один раз он закурил, и приметливый игрок в кепке
увидел, как на крышке желтого металлического - золотого, что ль? -
портсигара полыхнул ярким огнем сверкающий треугольник. Отчего-то,
несмотря на столпотворение, которое, впрочем, было здесь делом обычным, на
лавочку к мужчине никто не присаживался. В летнем душном вечере он
оставался один среди людей. В крупной руке появились четки из желтых же
металлических шариков. Игрок в кепке просто еще мало видел этого густого
жирного блеска, не то сразу бы догадался, что и перебираемые, тихо
пощелкивающие шарики сделаны из настоящего червонного золота. Приятель
игрока, в длинной клетчатой рубахе навыпуск пожал плечами и состроил
физиономию, означавшую "Да ну его!..". Донесся через зубчатую стену
одинокий мелодичный удар - Спасская башня отбила четверть первого.
Называющий себя Михаилом Александровичем Гордеевым словно очнулся от
оцепенения. Зевнул, прикрывшись ладонью, встал с лавочки. Позади, на
центральном возвышении, виднелся подсвеченный синий купол с бронзовым
Георгием Победоносцем, и Михаилу представилось, как он выглядит изнутри -
карта России со множеством городов. Час назад, дав указания рыжему Мишке,
он спустился с ним из ресторана, сошел по широкой беломраморной лестнице и
через стеклянные двери казино "Оазис" вышел на площадь. Мишка убежал
направо за угол, где у "Седьмого континента" его ждал в машине Геник.
Михаил не преминул подковырнуть Мишку насчет привычек новых русских
евреев. Он не договаривался с Мишкой о месте встречи и способах связи, как
можно было бы ожидать в данной ситуации. Ему это просто не требовалось. На
прощание Мишка махнул рукой. Живущая ночной жизнью площадь манила. Михаил
медленно шел, лавируя в толпе. Он уже почти с трудом узнавал этот город,
как с трудом приноравливался к Миру, в котором был рожден... когда?
Пожалуй, определить это было бы нелегко. Разум давал четкую дату, но даже
она ничего конкретного сказать не могла. В десятках систем времяисчисления
только этого Мира она выглядела совершенно по-разному. Просто считать
количество оборотов планеты вокруг светила тоже не годилось, поскольку то
была лишь одна-единственная планета одной-единственной Вселенной
одного-единственного Мира, а ему уже довелось побывать во многих Мирах, в
том числе и таких, где нет Вселенной как понятия и космологии как науки. И
очень, невообразимо долго он пробыл там, где нет самого Времени. Да можно
ли вообще так говорить, ставить рядом "не существует Времени" и "долго"?
Михаил курил на лавочке и усмехался. Начинались обычные схоластические
дебри, когда пытаешься выразить на языке конкретного Мира нечто
абстрактное, лежащее за его пределами.
Наверное, было ошибкой сохранить себе прежнее имя и прежнюю внешность. Но
имя, как он сказал однажды здесь же, в этом Мире, ему было дорого как