"Николай Полунин. Орфей (Серия "Абсолютное оружие")" - читать интересную книгу автора

нагнулся посмотреть. Уголек, он еще светился с одного бока алым, но быстро
потухал. Он был не больше половинки моего мизинца.
- Вы, кажется, относились к моим предупреждениям скептически, Игорь
Николаевич, - сказал Правдивый все тем же непривычным в его устах
интеллигентным голосом, который меня уже удивлял однажды. - Странно, что
за все эти недели вы не додумались просто проверить. Это, - Правдивый
указал в небо, где расплывалась белесая клякса, - новейшие виды
современных охранных систем. Сверхсекретные и абсолютно неприступные. И
смертельно опасные. Надежнее противопехотных мин во рву. В этом убеждена
наша доблестная охрана по ту сторону Ворот. И те, кто разговаривал с вами,
мне кажется, пока эту точку зрения разделяют. Ошибочную, как вы понимаете.
Но чем дольше они будут заблуждаться, тем, как тоже ясно, нам тут
спокойнее. Не так ли? Поразмыслите об этом на досуге, у вас ведь его
много, ничем серьезным вы заниматься здесь не намерены.
Заложил ручищи за спину и удалился походкой бегемота в модельных туфлях. Я
только что заметил, какие маленькие у Правдивого ступни. Размер тридцать
восьмой, не больше.
Я покидал остывший уголек с ладони на ладонь. Вот вам и элементарно
преодолимый барьер. Ведь и птиц я в Крольчатнике не видел. Уж сосна-то
дятлова столовая, а ни одной барабанной дроби не припомню. И вообще. Да,
дружок, ничего-то ты тут не сделал, кроме явных глупостей., Какой уж там
герой... Уголек остыл, я его выбросил. Вдалеке опять застучал топор,
завжикала пила. Пойти мужикам помочь, если уж ни на что иное не способен.
Но пошел я к себе. Разваливался тот Крольчатник, что я выстроил по
впечатлениям первых дней и недель. Впрочем, я предполагал это. Теперь
нужно строить новую схему, а повторно это сложнее и, главное, гораздо
дольше. Имею ли я достаточно времени? Интересно прозвучал намек Правдивого.
В своем домике я прежде всего ощутил запах знакомых духов. О посещении
Ксюхи говорила и смятая неразобранная постель, и прикнопленный к дверному
косяку белый лист с нарисованными анютиными глазками. Цветы не были
сорваны, а улыбались прямо из разнотравья. Потом я увидел, откуда она
брала бумагу. Та же история. Пачка листов, машинка, вынутая из шкафа и
приведенная в боевую готовность, письменный прибор, кофейник снят, чашечка
со следами гущи.
Я подумал.
Нет, тот, кто настойчиво устраивает мне "рабочую обстановку", не стал бы
затем спать в моей постели, рисовать мне цветы и пить иезуитски подсунутый
для вящей писательской идиллии кофе. Значит, это не Ксюха. Она, войдя,
просто решила, что так и должно быть. Что у меня всегда так. И стала меня
ждать. А после обеда не подошла. На полках платяного шкафа в спальне я
нашел свои вещи, чистые и отутюженные. По мере носки я бросал их,
скомканные, в нижнюю секцию, и мне уже приходила мысль о будущей
постирушке. Пара рубах, вторые джинсы, белье. Не очень богатый гардероб
уместился в моем чемодане.
Я пил маленькую чашечку холодной воды, тупо уставившись на очередное чудо.
Пожалуй, и это не Ксюхиных рук дело. Пожалуй, надо наконец найти ключ от
домика и запирать, уходя. Моему несуразному воображению нарисовались феи и
гномы, подземные Тимур и его команда, брэдберевские механические
мыши-уборщики в умном одиноком доме...
Но правильный пионерчик Тимур вдруг сделался папой бывшего