"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

гибель новорожденного города.
Я старался вообразить огромную стаю птиц, павшую с небес на рассыпанное
Александром зерно. Зеленая равнина с зарослями папируса; несколько пальм;
крохотное скопление рыбацких хижин. Теперь там стоит Александрия, жемчужина
среди прочих городов. Пускай великий македонец не увидел своего творения в
его полной славе, он все же вернулся сюда навечно; и город, давший когда-то
пропитание птицам, приютил людей изо всех уголков мира, как приютил и
меня...
Вскоре после бактрийцев в Вавилон вошли скифы - те из них, что были
вассалами Бесса. Косматые светловолосые дикари с синими татуировками на
лицах. На них были заостренные шапки, грубо сшитые из шкур рысей, свободные
рубахи и штаны с завязками у лодыжек. Запряженные в повозки волы везли их
черные шатры и женщин. Скифы - прославленные лучники, но они воняют до самых
небес. Если они и совершают в своей жизни омовение, то лишь когда повитухи
принимают их из чрева матери и окунают в кобылье молоко. Всех скифов спешно
отправили разбивать лагерь: вавилоняне снисходительны к бесстыдству
соплеменников, но не в силах терпеть рядом чужаков, не имеющих привычки к
ежедневным ваннам.
Пришла весть, что Александр оставил Египет. Его войска двинулись на
север.
Царь собрал большой совет в огромном приемном зале. Я бродил у выхода,
чтобы взглянуть, как оттуда будут выходить союзники Дария. То было всего
лишь мальчишеское любопытство, но именно тогда я познал нечто, что осталось
со мною на всю жизнь. Постарайся быть незамеченным - и ты увидишь, как люди
преображаются, выдавая свои истинные мысли. В присутствии царя они обязаны
выказывать ему уважение и подавлять собственные эмоции; снаружи каждый
обретает их вновь, облегченно вздыхая. Тогда и начинаются интриги.
Так я увидел, как Бесс отозвал в сторонку предводителя царской конницы
Набарзана, прибывшего в Вавилон задолго до самого Дария. Он сражался у Исса,
и его люди гордились своим военачальником.
В доме удовольствий, куда я ходил взглянуть на танцоров, мне довелось
услышать один разговор. Вавилон - не Сузы, так что собеседники не знали меня
в лицо, и тем не менее я даже не помыслил передать их слова царю. Они
говорили, что Набарзан сражался достойно, хотя Дарий недопустимо
просчитался, избрав скверную позицию. Конница атаковала, когда дрогнули
остальные, и ей удалось расстроить линию македонских всадников. Персы все
еще надеялись обратить неприятеля в бегство, когда царь бежал с поля битвы -
одним из первых. Только тогда началось всеобщее отступление. Невозможно
обороняться отступая - преследователь же способен наносить удары... В
последовавшей резне оба винили царя.
Я долгое время жил среди вежливых, почтительных людей, даже не
подозревая, что кто-то способен говорить вслух подобные вещи. Их слова
больно ранили меня: вся жизнь верного слуги - в имени повелителя, и он делит
позор со своим господином. Предводитель конного отряда, чьи речи я подслушал
в Сузах, был, вероятно, одним из соратников Набарзана.
Сам командующий был высок и строен, с чистым и гордым ликом подлинного
перса. Как ни странно, он обладал живым характером и мог громко смеяться,
хоть и не часто позволял себе подобную вольность. При дворе он всегда
обращался ко мне дружелюбно и с уважением, ни разу не попытавшись зайти
дальше обычных учтивых приветствий. Я не мог сказать, склонен ли он любить