"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

произносится его имя? Что он удачлив. Удача сопутствует ему, куда бы он ни
двинул войско.
Новая, более длительная пауза. Теперь они сдерживали дыхание. Что-то
быстро приближалось, и многие из них уже знали, что именно.
- Но так ли это? Если я найду на своей земле чистокровного скакуна,
меня назовут удачливым. Бывшего же владельца - несчастливым.
Властители, стоявшие сзади и не подозревавшие ни о чем, зашевелились. В
передних рядах между тем тишина уже начинала звенеть. Я видел, как пурпурный
рукав заерзал на подлокотнике трона.
- Пусть безбожники, - мягко продолжал Набарзан, - говорят о случае. Нам
же, взращенным в вере отцов, надлежит помнить, что все случается лишь по
воле небес. Зачем же нам думать, что многомудрому Богу угоден Александр -
чужак и разбойник, следующий иной вере? Не стоит ли нам, как я уже сказал,
оглянуться назад и попытаться узреть какой-то былой грех, из-за которого мы
терпим сегодня страдания?
Тишина стала абсолютной. Даже глупцы уже поняли; так собаки, бывает,
начинают волноваться, почуяв раскат еще не прогремевшего грома.
- Мой повелитель, весь мир знает о твоей безупречной чести, вознесшей
тебя на этот трон после всех тех ужасов, в которых мудрость не позволила
тебе принять участие. - Голос Набарзана превратился в глухое мурлыканье
леопарда, слова его обжигали иронией. - Благодаря твоему справедливому суду
вероломный злодей обращен во прах и не властен более похваляться бедами,
которые он принес государству. - Набарзан вполне мог бы добавить: "или же
обвинить в них тебя самого". - И все же не с тех ли пор нас оставила удача?
Мы - тот кувшин, который опорожнил удачливый Александр. Повелитель, старики
говорят, что проклятия, падшие на голову преступника, могут пережить его. Не
пора ли задаться вопросом, что сможет ублажить Митру, стража справедливости
и чести?
Статуи, высеченные в камне. Они уже все поняли, но еще не могут
поверить.
Голос Набарзана изменился. Бесс шагнул вперед из общего ряда и встал,
возвышаясь, рядом с ним. - Мой царь и повелитель, наши крестьяне,
заблудившись в холмах, выворачивают наизнанку меховые плащи, дабы демон,
уведший их прочь с верной тропы, потерял бы их из виду. В простых людях жива
древняя мудрость. И нам так же, верю я ныне, следует вывернуть злосчастные
одежды, хоть бы они были пурпурными. Здесь стоит Бесс, делящий с тобою, о
повелитель, кровь Артаксеркса. Позволь же ему носить митру и командовать
людьми, пока не окончится эта война. Когда македонцы будут изгнаны с нашей
земли, ты вернешься.
Вот, наконец они поверили. На памяти каждого из нас уже двое владык
умерли от яда. Но никто и помыслить прежде не мог, чтобы Великому царю,
одетому в пурпур и сидящему на троне, кто-то мог приказать встать и уйти.
Тишина раскололась: громкие восклицания согласия, внушенные и
отрепетированные заранее; тревожные крики и вопли ярости; бормотание
сомневавшихся. Внезапно громоподобный возглас "Изменник!" потопил собою все
остальные. То кричал сам царь, нетвердой поступью спускающийся с помоста в
своем пурпурном одеянии. Обнажив кривую саблю, он шел на Набарзана.
Дарий был страшен - рост и гнев делали его исполином. Даже мне в своем
царском величии он казался божеством. Я перевел взгляд на Набарзана, ожидая
увидеть его на коленях, с опущенной головой.