"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

- Да, - сказал он. - Они предлагали нам перейти на их сторону, суля
двойную плату.
- Некоторые из персов также остались верны, хоть теперь ты, должно
быть, уже сомневаешься в этом. Скажи, что задумали бактрийцы? Почему они
сворачивают лагерь?
- Далеко они не уйдут. - Грек поедал меня глазами, не пряча жадного
взгляда, но и не оскорбляя им. - Сомневаюсь даже, решатся ли они скрыться из
виду. Судя по тому, что они наговорили Патрону, все предстанет так, будто
они спешат исчезнуть с царских глаз, страшась праведного гнева. Разумеется,
это лишь уловка. Без них нас останется совсем мало; они хотят, чтобы все это
поняли и в следующий раз были по-сговорчивей. Что ж, я служу в Азии меньше
Патрона с его фокийцами, но и мне ведомо, как верные персы чтут своего царя.
У нас в Афинах все иначе; но и дома все далеко не так гладко - потому я и
покинул родные края... В общем, лично я служу там, где поклялся служить, и
буду держать свою клятву. У каждого должна быть сума, в которой можно носить
свою честь.
- Такая сума есть у каждого из греков. Все мы помним об этом.
Он тоскливо разглядывал меня ярко-голубыми глазами, словно ребенок,
просящий о чем-то, чего ему никогда не получить.
- Ну а наш лагерь и в полночь будет стоять там, где стоит. Что скажешь,
если я приглашу тебя выскользнуть из своего, чтобы распить со мной по чаше
вина? Я мог бы рассказать тебе о Греции, раз уж ты так хорошо говоришь на
нашем языке.
Едва не рассмеявшись, я отказался от его рассказов. Но, что говорить,
грек понравился мне, а потому я отвечал с улыбкой:
- Ты знаешь, что я служу царю. Сегодня ему потребны все друзья, какие у
него есть.
- Что ж, я всего лишь спросил. Мое имя Дориск. Твое я знаю.
- До свидания, Дориск. Осмелюсь сказать, мы еще встретимся. - На это я
вовсе не уповал, но хотел показать дружелюбие. Подав ему руку (мне
показалось, он никогда не выпустит ее из своей), я вернулся к царскому
шатру.
Государь был один. Бубакис сказал, что Дарий никого не желает видеть и
даже не ест ничего. Набарзан собрал всех конников и встал лагерем рядом с
людьми Бесса, - дойдя до этого места, евнух разрыдался. Страшно было видеть,
как он затыкает рот концом своего пояса: не для того, чтобы прикрыться от
взгляда юного ничтожества вроде меня - кем еще я был теперь? - а чтобы царь
не услыхал плача.
- Греки верны нам, - сказал я.
Некогда Бубакис предостерегал меня от того, чтобы я близко подходил к
ним. Теперь он просто спросил: что такое две тысячи воинов против тридцати с
лишком тысяч бактрийцев и всадников Набарзана?
- Верных царю персов тоже немало. Кто командует ими сейчас?
Промокнув глаза другим концом пояса, Бубакис ответил:
- Артабаз.
- Что? Не могу поверить.
Египтянин не ошибся. Древний старец совершал объезд лагеря персов,
встречался с владыками и сатрапами, ободряя их в присутствии воинов.
Подобная преданность может растрогать и камень. Странной казалась мысль,
что, по меркам многих, Артабаз был уже глубоким стариком, когда восстал...