"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

Когда же мы вновь тронулись в путь, воздух изменился, неся в себе
влагу, тогда как вершины деревьев сдерживали ветер, спускавшийся нам вослед
с перевала. Лагерем мы стали поздно, стараясь спуститься пониже, где ветра
не было вовсе; уже сейчас в глубине лощин темнели, сгущаясь, тени.
Оглядываясь по сторонам, я заметил кого-то, кто правил конем сразу за мною.
То был Патрон.
Бывалый воин, он не понукал коня, дожидаясь, пока дорога не станет
легче. Поймав его взгляд, я отстал, пропуская греческого полководца вперед.
Спешившись, он повел коня в поводу: то ли из уважения к царю, то ли из
желания быть замеченным. Патрон не отрывал от Дария глаз.
Бесс увидел его первым. Спина его сразу отвердела, и, подъехав к царю
поближе, он завел с ним какую-то беседу. Патрон невозмутимо шагал сзади, не
отставая от колесницы.
Описывая, вслед за дорогой, крутой поворот, колесница на мгновение
развернулась к нам боком, и Дарий поднял брови, все же заметив Патрона.
Никто не должен смотреть в лицо Великому царю, но греческий полководец не
опустил глаз. Когда же взгляды их встретились, Патрон не сделал какого-либо
жеста, просто продолжал смотреть.
Царь обратился к Бубакису, и тот, отстав, сказал Патрону:
- Повелитель спрашивает, не хочешь ли ты попросить чего-нибудь?
- Да, передай повелителю, что я хочу говорить с ним, но без толмачей.
Скажи, это не ради меня, но ради него самого. Без толмачей.
Изменившись в лице, Бубакис повторил послание. Из-за наклона дороги
колесница двигалась медленно, цепляясь за грунт особыми крюками; и когда
царь поманил Патрона к себе, я принял уздечку и вел коня грека в поводу,
пока они говорили.
Догнав колесницу, Патрон пошел рядом с ней, по другую сторону от Бесса.
Он говорил тихо, и потому я не слышал его первых слов; но Бесс мог их
расслышать. Патрон рискнул жизнью своих людей, положившись только на мое
слово!
Вскоре он увидел, должно быть, что я не ввел его в заблуждение: на лице
Бесса ясно читалась еле сдерживаемая злоба. Голос грека зазвучал громче:
- Мой повелитель, послушай моего совета и разбей шатер в нашем лагере.
Мы давно служим тебе, и если только ты когда-нибудь верил нам, доверься и
сегодня.
Это необходимо.
Царь и бровью не повел, сохраняя в лице безмятежность. Спокойствие его
духа обрадовало меня: слуга должен уважать своего господина.
- Зачем ты говоришь мне это? - спросил царь, запинаясь; его греческий
был ничем не лучше моего. - Чего боишься?
- Господин, речь о предводителе твоей конницы, и этот человек здесь,
рядом. Ты понимаешь, отчего я избегаю называть имена.
- Да, - ответил царь. - Продолжай.
- Господин, этим утром тебе солгали. Сегодня же ночью они сделают это.
Царь ответил:
- Если так угодно богу, так оно и будет.
Я понял причину его спокойствия, и мое сердце камнем повисло в груди.
Дарий отчаялся.
Патрон ступил ближе и оперся о край колесницы. Старый вояка, он
прекрасно понял услышанное. Словно пытаясь уговорить дрогнувшие в бою ряды,