"Мэри Рено. Персидский мальчик " - читать интересную книгу автора

превращен в жалкое подобие мужчин... Да две тысячи наемников, верных царю не
из любви к нему, а во имя сохранения собственной чести.
Пока мы шли, дорога продолжала подниматься: неширокий путь, пробитый в
голом камне. Пожалуй, не было среди нас никого, кто не задавался бы
вопросом: "Что же станется со мною?" - мы всего лишь люди. Бубакис
раздумывал, должно быть, о нищете или о скучном существовании в каком-нибудь
маленьком гареме. Я же владел лишь одним ремеслом, знал лишь одно занятие...
Мне вспоминались годы рабства в Сузах. Я уже не был настолько юн, чтобы
смириться с жизнью, страшась избрать смерть. Но мне хотелось жить.
Дорога взбиралась все выше, и мы уже подходили к перевалу, хранимому
стеной Тапурии - острыми и голыми пиками, столь высокими, что даже летом с
их вершин не сходили белые шапки льда. По предго-риям змеею вился наш путь -
все выше и выше, чтобы далеко-далеко вверху нырнуть в расщелину. Вопреки
унынию, мое сердце билось все сильнее: там, за пиками, должно плескаться
море, а я никогда не видел его! За каждым новым поворотом нас ждала
очередная стена источенного ветрами мертвого камня - и ничего живого на нем,
кроме редких кипарисов, скрюченных калек. Изредка, у петлявших по камням
речушек, нам попадались крошечные поля и хижины, дикие жители которых
убегали прочь, подобно кроликам. Здешний воздух пел чистотой хрусталя, а
впереди, погруженная в тень, уже виднелась узкая глотка Врат. Александрия -
блестящий город, и в нем можно сыскать все, что может потребоваться
благоразумному мужу. Скажу даже, что моим дням суждено истечь здесь, и я уже
не намерен покидать этих стен. Но все же, стоит мне вспомнить высокие холмы
и горную тропу, поднимающуюся ввысь, чтобы вновь нырнуть в неведомую страну,
еще скрытую скалами, я теряю уверенность. Даже будучи мальчишкой, в полной
мере познавшим опасность и зло, даже тогда я почувствовал исступленный
восторг, услышал пророчество и увидел свет.
Наш путь лежал меж отвесными скалами и обрывом; далеко внизу бурлил
шумный поток... Мы дошли до самих Врат. Даже на такой высоте камень дышал
жаром, и колонны поредевшего воинства подтягивались с трудом. Конечно же,
этот проход вполне можно было бы удержать. Прямо впереди своим огромным
конем правил Бесс, не отъезжавший от царской колесницы. Патрона не было
видно. Что заставит предводителя греков послушать совета, пришедшего через
вторые руки и исходящего, если уж на то пошло, всего лишь от мальчика для
развлечений?
Дорога выровнялась и открылась взору. Мы стояли на самом верху
перевала, и Гиркания расстилалась под нами. То была иная страна. Горы одеты
лесами - один зеленый уступ над другим. Далее - узкая равнина, за которой
лежало море. Горизонт вытянулся вширь, охватывая серебряный щит вод. При
виде подобной красоты у меня перехватило дыхание. Черная полоса берега
изумила меня, я не знал, что его закрывали стаи бакланов: миллионы и
миллионы птиц кормились здесь, на щедром рыбой мелководье.
Тапурийская цепь - великие горы, разделяющие воды надвое. Воистину, так
случилось и со мной: в тех краях сама жизнь моя оказалась рассечена на две
половины.
Недолго отдохнув, мы устремились вниз в окружении высоких и стройных
деревьев. Струи ручьев звенели, разбиваясь о красноватые камни; вода
оказалась очень холодной, но вкусной, с едва уловимым привкусом железа.
Остановку сделали в сосновой роще; здесь мы разложили подушки царя и разбили
его маленький шатер для отдыха.