"Сергей Николаевич Сергеев-Ценский. Живая вода (Поэма)" - читать интересную книгу автора

Сергей Николаевич Сергеев-Ценский

Живая вода

Поэма


---------------------------------------------------------------------
Книга: С.Н.Сергеев-Ценский. Собр.соч. в 12-ти томах. Том 3
Издательство "Правда", Библиотека "Огонек", Москва, 1967
Художник П.Пинкисевич
OCR & SpellCheck: Zmiy ([email protected]), 25 октября 2002 года
---------------------------------------------------------------------


I

Человек человека один на один бьет не вполне уверенно. Он даже способен
опасаться: а вдруг тот, кого он бьет, выкинет какую-нибудь штуку?..
Он бьет большей половиной своего существа, а меньшая в это время
наблюдает и взвешивает.
Меньшая шепчет: "Довольно!" Большая продолжает бить... Меньшая говорит
внятно: "Будет! Брось!" Большая бьет слабее и с выдержкой. Меньшая, наконец,
приказывает: "Брось, тебе говорят!" - и мгновенно становится на место
большей, и человек, который бил, уходит от того, кого он бил, внешне и с
видом правым и задорным, а внутри иногда ему даже бывает стыдно.
Совсем не то толпа. Тонкие чувства ей незнакомы. Толпа, когда кричит, -
не кричит, а судит; толпа не рассуждает, а приговаривает с двух слов; толпа
и не бьет, а казнит, и тот, кого она бьет, знает, что уж больше он не
встанет.
И Федор это знал, Федор Титков из станицы Урюпинской, из себя не очень
видный и невысокий, но тугой телом и ярко-красный лицом, молодой еще малый,
с маленькими глазками, сидящими не в глазных впадинах, а непосредственно
сверху крутых щек.
Но он видел, что то же самое знал и другой товарищ, по фамилии
Манолати, - из бессарабских цыган, черный и все лицо в белых шрамах, - и
третий, сапожник из Ахтырки Караванченко, товарищ Семен, человек из себя
хлипкий и грудь впалая, только голос громкий и глаза блестят.
Когда захватили их в этой станице и связали им руки, их спросили
коротко:
- Большевики?
Они ответили так же коротко:
- Большевики.
И только Манолати добавил ехидно, вытянув шею:
- Ниче-го, рогали, ни-че-го!.. От побачите: наша будет зверху!
Потом их повели к колодцу с очень высоким журавлем, и не было около них
ни крику, ни раздражения, только густая пыль поднялась от тяжелых сапог, и
кто чихал, кто кашлял, кто плевал наземь. Иногда просвечивали по сторонам
казачки, стоявшие около домов, и кружившиеся мальчишки.
Титков, перед тем как их схватили, здесь, на работе, ел селедку и не