"Жорж Сименон. Новые парижские тайны (Художественная публицистика) " - читать интересную книгу автора

воскресений, есть еще и другие дни недели, в нашем распоряжении утренние
часы, и сумерки, и целые ночи!
Катер остался стоять на якоре в пятидесяти метрах от пляжа. Мы с женой
по-прежнему ночуем на борту, так что каждый вечер в одиннадцать часов нам
приходится лезть в воду.
Буль вместе с собакой - в палатке. Ее утренний сон так крепок, что мы
будим ее громогласными звуками трубы с борта катера.
Море бороздят рыбацкие лодки. Ждем завтрака. И вот уже Буль входит в
воду, держа в руках поднос с жарким и кофе. Она погружается все глубже. В
конце концов рука с подносом оказывается у нее над головой.
- Может, мне еще надеть белый передник и чепчик? - иронизирует Буль.
Месяц пролетел быстро, слишком быстро. Несколько раз на море штормило.
Наше суденышко совершало невообразимые скачки, и нам казалось, что оно
дрейфует на якоре, унося нас в открытое море.
Тогда мы лезли в воду. Матрасы расстилали прямо на песке.
Нередко мы просыпались со вздутой щекой или заплывшим глазом. Комары!
Но в конце концов мы привыкли к ним или, может быть, они привыкли к нам.
Как только двигатель починили, мы гордо поплыли вдоль берега по
атласной глади моря, и я, перечитывая судовые бумаги, обнаружил, что имею
право в случае надобности выдать свидетельство о рождении.
Но в тот день так никто и не родился, а вечером мы уже входили в залив
То, по которому должны были выйти к каналу.
Если у вас есть желание не разумом, а чувством постичь душу канала, его
жизнь и смысл существования, вам нужно пройти по Южному каналу.
От Безье он взбирается вверх, проходит вблизи Каркасо-на, достигает
Кастельнодари.
Мы в горах. Каменной тумбой отмечен водораздел. Все, что попадает на
левый склон, устремляется к океану. Дожди, приходящиеся на правый, пополняют
Средиземное море.
До этой отметки мы поднимались по шлюзам. От нее нам предстоит спуск.
В Безье их девять-десять шлюзов, которые буквально налезают один на
другой, так что между ними совсем не остается свободного пространства; это
не простая лестница, а приставная. Если взглянуть на гору снизу, она кажется
почти отвесной. Но вот по ней взбирается одно судно. За ним еще. И еще.
Чуть позже, когда, казалось бы, их разделяет друг от друга меньше
метра, разница в их уровнях составляет десять метров.
Воздух пропитан солнцем. Ряды кипарисов придают еще большую
неподвижность окружающему пейзажу. И на всех судах бочки, одни только бочки,
наполненные тяжелым вином.
А вот суда, идущие вниз по течению,- те, что возвращаются из Бордо,-
почти все будут загружены углем.
Но для дружеского обмена в шлюзах это не помеха: за ведро угля дают
цыпленка, утку или голубя.
На Севере все делается скрытно. Жизнь там суровая. Сказывается
конкуренция. К тому же зерно, например, требует иного обращения. Нужно
раздвинуть нити мешковины, вставить в отверстие железную трубку. Мешок
наклоняют, и из него струйкой сыплется зерно. Когда его таким образом
высыпалось достаточное количество, нити стягивают шилом. Пломба на мешке
остается нетронутой.
На Юге бочку, чтобы из нее просочилось вино, поднимают на палубу и бьют