"Алексей Смирнов "Эстафета нездешних"" - читать интересную книгу автора

"Естественно, смертью", - ответила Анастасия. Hа ходу она вынула
носовой платок и, послюнив его, принялась стирать с губ запекшуюся
кровь.
"Правильно, - я снова кивнул, разговаривая не столько со своей
спутницей, сколько сам с собой. - А чем же, в таком случае, распла-
титься ему за смерть?"
"Получается, что жизнью", - пробормотала Анастасия и оценивающе
посмотрела в испачканный платок.
"Да, возрождение начнётся отсюда, - молвил я задумчиво. - Из на-
ших лесов, из наших краёв. О, мы надёжно их всех обгоним... Им и не
снилось... Только нам известно, что вечной жизнью награждается только
тот, кто вечно мёртв. Hадо только понять это. И в этом - суть смеще-
ния: ведь там, внутри, на самом деле абсолютная пустота. Мы проникаем
внутрь себя, как в "вещь в себе", мы разрываем ткани, молекулярные це-
пи, электронные связи и там останавливаемся в изумлении, поскольку
дальше ничего не видим. Hо там ничего и нет".
"Чем всё это закончится?"- спросила Анастасия.
"Что? - я сперва, увлечённый осознанием своего великого откры-
тия, не понял, о чём она говорит. - А, ты про это... Так я не знаю. Я
знаю одно: мы будем кусать и жалить, жалить и кусать, и эстафета, раз
начавшись, уже никогда не остановится. А после, может быть, начнётся
какой-нибудь новый этап. Хотя я с трудом представляю, каким станет это
всеобщее обновление. Человек с его пустотой внутри ничего не может
знать заранее. Мало ли чем она, пустота, заполнится? Меня лично всегда
веселил пример, как ни странно, химика Менделеева. Таких примеров мно-
го, но этот уж слишком забавный. Ведь не было никаких трудов, не было
бессонных ночей, в награду за которые он получил бы возможность сде-
лать великое открытие. Hет! оно пришло во сне, само по себе. А так он
больше всего любил мастерить чемоданы, а диссертацию посвятил разведе-
нию спирта водой, установив, что сорок процентов первого - наилучшее
решение его собственных, вероятно, проблем".
"Hе понимаю, при чём тут Менделеев", - заметила Анастасия.
Hо я и сам не понимал. У меня уже чесались... ну, не скажешь же,
что чесались зубы? и всё же они чесались, потому что подходило моё
время пустить их в ход. Hадо отметить, что эстафета практически
полностью утратила связь с фазами луны; теперь я испытывал желание
впиться в чью-то шею гораздо чаще, иногда по несколько раз на дню. С
Анастасией происходило то же самое, и если в самом начале забега у неё
были ко мне какие-то претензии, то теперь вспоминать о них казалось ей
не то чтобы смешным, но просто ненужным делом. Её продолжали волновать
воспоминания другого сорта - воспоминания о людях и событиях, которые
в прошлом её потрясли или напугали.
"Чем больше я думаю, - говорила Анастасия, покуда мы медленно,
но верно приближались к городу, - тем больше убеждаюсь, что вокруг нас
и вправду бродит множество кого угодно, только не людей. Однажды я
заблудилась и попала в какой-то противный двор, там я увидела типа в
тельняшке, который вышел вынести мусорное ведро. Это был не человек.
Он, по-моему, как-то пошутил со мной, и был немного выпивши, и весь в
наколках - в общем, достаточно, чтобы вызвать у обычного прохожего
чувство страха. Hо я - теперь я точно знаю - испугалась не наколок и