"Алексей Смирнов "Эстафета нездешних"" - читать интересную книгу автора

было очевидно, что моя подруга подумала совсем о другом.
"Я говорю об обычной еде", - уточнил я сдержанно. Hа лице
Анастасии написалось секундное непонимание, но вот, в конце концов,
дошло, и она согласно кивнула. Я порылся в карманах, вынул деньги,
сосчитал. Их оставалось вполне достаточно, и мы пошли по направлению к
ближайшему шалману.
По дороге мы глазели направо и налево, подмечая и оценивая мно-
гочисленные проявления так называемой жизни. Мной завладело щемящее
чувство при виде детских колясок, электричек, тележек с мороженым и
сытых бездомных собак. Я уже знал, что имя этому чувству - сенти-
ментальность, которую совершенно незаслуженно презирает общество. Ведь
именно сентиментальность отражает истинное положение дел, предполагая
отношение к живым, как к уже умершим, и, наоборот, оказывая мертвецам
почести, достойные принцев. Сентиментальность - единственно возможная
эмоция, по отношению к этому, скажем, местному сквайру, сельскому ста-
рожилу, что замер с разинутым ртом напротив расписания поездов, распо-
лагая в подсознании гумном в качестве архетипа. Или к этому глупому
парнокопытному в туфлях на платформе с дыню величиной - загадочный
призрак, нарядившийся зачем-то примитивной соской. Может быть, уку-
сить? Hо я пока ещё имел в себе силы сдерживаться, и мы с Анастасией
прошли мимо.

Когда до кафе осталось не более ста метров, я шепнул:
"Расходимся".
Решение рассредоточиться вызрело быстро - опять-таки само по се-
бе, без напряжения мысли. Цель манёвра была понятной и младенцу:
совместить, банально выражаясь, полезное с приятным, отведать сомни-
тельных блюд, а заодно обзавестись партнёрами на предстоящий вечер.
Как нетрудно догадаться, мы с Анастасией успешно избавились от такого
чувства, как ревность. Приближаясь к кафе, мы не знали, что уже взяты
под пристальное наблюдение, а наблюдают за нами из припаркованного не-
подалёку "газика", принадлежавшего, судя по надписи сбоку, местному
УВД.
Я вошёл первым: с силой толкнул тяжёлую дверь, и она медленно
поплыла в многообещающий сумрак. Внутри всё оказалось, как обычно: над
инфернальной полировкой чёрных столиков плавал запах вездесущего
фаст-фуда. Приглушённо звучала инструментальная композиция (слишком
ранний стоял час для песен про корефанов и тёлок). В зале находилось
несколько человек - бессодержательных ряженых, которых так и подмывало
прокусить, аки воздушные шары, чтобы высвободить томящуюся внутри
волшебную пустоту, подарить ей вечное существование и избавить от пе-
чальной необходимости плодить на своей периферии безвкусные образы. Я
сразу направился к одному из таких "шаров" - вечное, многопотентное
ничто и здесь прикрылось дурацкой маской школьницы, которой на днях
сломали по незнанию целку (не там и не тем надо было рвать!) и которая
после этого явилась сюда в поисках дальнейших приключений. Краем глаза
я отметил, что Анастасия, вошедшая вслед за мной, идёт к стойке,
избрав для передачи эстафеты румяного неприступного бармена.
"Позволите?" - спросив у школьницы разрешения сесть, я тут же
сел напротив, не дожидаясь этого разрешения и абсолютно в нём не