"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

приходил один товарищ, так он воспользовался.
- И-и, батенька, так это же был Кристобаль Хунта! Что ему -
просочиться через канализацию на десяток лье... - Маленький Человечек
горестно махнул рукой. - Мы попроще... Диван он с собой взял или
трансгрессировал?
- Н-не, знаю, - сказал я. - Дело-то в том, что он тоже опоздал.
Маленький Человечек ошеломленно пощипал шерсть на правом ухе.
- Опоздал? Он? Невероятно... Впрочем, разве можем мы с вами об этом
судить? До свидания, Александр Иванович, простите великодушно.
Он с видимым усилием прошел сквозь стену и исчез. Я бросил окурок в
мусор на полу. Ай да диван! Это тебе не говорящая кошка. Это что-то
посолиднее - какая-то драма. Может быть, даже драма идей. А ведь, пожалуй,
придут еще... опоздавшие. Наверняка придут. Я посмотрел на мусор. Где это
я видел веник?
Веник стоял рядом с кадкой под телефоном. Я принялся подметать пыль и
мусор, и вдруг что-то тяжело зацепило за веник и выкатилось на середину
комнаты. Я взглянул. Это был блестящий продолговатый цилиндрик величиной с
указательный палец. Я потрогал его веником. Цилиндрик качнулся, что-то
сухо затрещало, и в комнате запахло озоном. Я бросил веник и поднял
цилиндр. Он был гладкий, отлично отполированный и теплый на ощупь. Я
пощелкал по нему ногтем, и он снова затрещал. Я повернул его, чтобы
осмотреть с торца, и в ту же секунду почувствовал, что пол уходит у меня
из-под ног. Все перевернулось перед глазами. Я пребольно ударился обо
что-то пятками, потом плечом и макушкой, выронил цилиндр и упал. Я был
здорово ошарашен и не сразу понял, что лежу в узкой щели между печью и
стеной. Лампочка над головой раскачивалась, и, подняв глаза, я с
изумлением обнаружил на потолке рубчатые следы своих ботинок. Кряхтя, я
выбрался из щели и осмотрел подошвы. На подошвах был мел.
- Однако, - подумал я вслух. - Не просочиться бы в канализацию!..
Я поискал глазами цилиндрик. Он стоял, касаясь пола краем торца, в
положении, исключающем всякую возможность равновесия. Я осторожно
приблизился и опустился возле него на корточки. Цилиндрик тихо потрескивал
и раскачивался. Я долго смотрел на него, вытянув шею, потом подул на него.
Цилиндрик качнулся сильнее, наклонился, и тут за моей спиной раздался
хриплый клекот и пахнуло ветром. Я оглянулся и сел на пол. На печке
аккуратно складывал крылья исполинский гриф с голой шеей и зловещим
загнутым клювом.
- Здравствуйте, - сказал я. Я был убежден, что гриф говорящий.
Гриф, склонив голову, посмотрел на меня одним глазом и сразу стал
похож на курицу. Я приветственно помахал рукой. Гриф открыл было клюв, но
разговаривать не стал. Он поднял крыло и стал искаться у себя под мышкой,
щелкая клювом. Цилиндрик все покачивался и трещал. Гриф перестал искаться,
втянул голову в плечи и прикрыл глаза желтой пленкой. Стараясь не
поворачиваться к нему спиной, я закончил уборку и выбросил мусор в
дождливую тьму за дверью. Потом я вернулся в комнату.
Гриф спал, пахло озоном. Я посмотрел на часы: было двадцать минут
первого. Я немного постоял над цилиндриком, размышляя над законом
сохранения энергии, а заодно и вещества. Вряд ли грифы конденсируются из
ничего. Если данный гриф возник здесь, в Соловце, значит, какой-то гриф
(не обязательно данный) исчез на Кавказе или где они там водятся. Я