"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

прикинул энергию переноса и опасливо посмотрел на цилиндрик. Лучше его не
трогать, подумал я. Лучше его чем-нибудь прикрыть и пусть стоит. Я принес
из прихожей ковшик, старательно прицелился и, не дыша, накрыл им
цилиндрик. Затем я сел на табурет, закурил и стал ждать еще чего-нибудь.
Гриф отчетливо сопел. В свете лампы его перья отливали медью, огромные
когти впились в известку. От него медленно распространялся запах гнили.
- Напрасно вы это сделали, Александр Иванович, - сказал приятный
мужской голос.
- Что именно? - спросил я, оглянувшись на зеркало.
- Я имею в виду умклайдет...
Говорило не зеркало. Говорил кто-то другой.
- Не понимаю, о чем речь, - сказал я. В комнате никого не было, и я
чувствовал раздражение.
- Я говорю про умклайдет, - произнес голос. - Вы совершенно напрасно
накрыли его железным ковшом. Умклайдет, или как вы его называете -
волшебная палочка, требует чрезвычайно осторожного обращения.
- Потому я и накрыл... Да вы заходите, товарищ, а то так очень
неудобно разговаривать.
- Благодарю вас, - сказал голос.
Прямо передо мной неторопливо сконденсировался бледный, весьма
корректный человек в превосходно сидящем сером костюме. Несколько склонив
голову набок, он осведомился с изысканнейшей вежливостью:
- Смею ли надеяться, что не слишком обеспокоил вас?
- Отнюдь, - сказал я, поднимаясь. - Прошу вас, садитесь и будьте как
дома. Угодно чайку?
- Благодарю вас, - сказал незнакомец и сел напротив меня, изящным
жестом поддернув штанины. - Что же касается чаю, то прошу извинения,
Александр Иванович, я только что отужинал.
Некоторое время он, светски улыбаясь, глядел мне в глаза. Я тоже
улыбался.
- Вы, вероятно, насчет дивана? - сказал я. - Дивана, увы, нет. Мне
очень жаль, и я даже не знаю...
Незнакомец всплеснул руками.
- Какие пустяки! - сказал он. - Как много шума из-за какого-то,
простите, вздора, в который никто к тому же по-настоящему не верит...
Посудите сами, Александр Иванович, устраивать склоки, безобразные
кинопогони, беспокоить людей из-за мифического - я не боюсь этого слова -
именно мифического Белого Тезиса... Каждый трезво мыслящий человек
рассматривает диван как универсальный транслятор, несколько громоздкий, но
весьма добротный и устойчивый в работе. И тем более смешны старые невежды,
болтающие о Белом Тезисе... Нет, я и говорить не желаю об этом диване.
- Как вам будет благоугодно, - сказал я, сосредоточив в этой фразе
всю свою светскость. - Поговорим о чем-нибудь другом.
- Суеверия... Предрассудки... - рассеянно проговорил незнакомец. -
Леность ума и зависть, зависть, поросшая волосами зависть... - Он прервал
самого себя. - Простите, Александр Иванович, но я бы осмелился все-таки
просить вашего разрешения убрать этот ковш. К сожалению, железо
практически непрозрачно для гиперполя, а возрастание напряженности
гиперполя в малом объеме...
Я поднял руки.