"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

впадать в нирвану. Я был доволен, дней мне не хватало, и жизнь моя была
полна смысла.
Было еще рано - всего седьмой час. Я включил "Алдан" и немножко
поработал. В девять часов вечера я опомнился, с сожалением обесточил
электронный зал и отправился на пятый этаж. Пурга все не унималась. Это
была настоящая новогодняя пурга. Она выла и визжала в старых заброшенных
дымоходах, она наметала сугробы под окнами, бешено дергала и раскачивала
редкие уличные фонари.
Я миновал территорию административно-хозяйственного отдела. Вход в
приемную Модеста Матвеевича был заложен крест-накрест двутавровыми
железными балками, а по сторонам, сабли наголо, стояли два здоровенных
ифрита в тюрбанах и в полном боевом снаряжении. Нос каждого, красный и
распухший от насморка, был прободен массивным золотым кольцом с жестяным
инвентарным номерком. Вокруг пахло серой, паленой шерстью и стрептоцидовой
мазью. Я задержался на некоторое время, рассматривая их, потому что ифриты
в наших широтах существа редкие. Но тот, что стоял справа, небритый и с
черной повязкой на глазу, стал есть меня глазом. О нем ходила дурная
слава, будто он бывший людоед, и я поспешно пошел дальше. Мне было слышно,
как он с хлюпаньем тянет носом и причмокивает за моей спиной.
В помещениях отдела Абсолютного Знания были открыты все форточки,
потому что сюда просачивался запах селедочных голов профессора Выбегаллы.
На подоконниках намело, под батареями парового отопления темнели лужи. Я
закрыл форточки и прошелся между девственно чистыми столами работников
отдела. На столах красовались новенькие чернильные приборы, не знавшие
чернил, из чернильниц торчали окурки. Странный это был отдел. Лозунг у них
был такой: "Познание бесконечности требует бесконечного времени". С этим я
не спорил, но они делали из этого неожиданный вывод: "А потому работай не
работай - все едино". И в интересах неувеличения энтропии Вселенной они не
работали. По крайней мере большинство из них. "Ан масс", как сказал бы
Выбегалло. По сути, задача их сводилась к анализу кривой относительного
познания в области ее асимптотического приближения к абсолютной истине.
Поэтому одни сотрудники все время занимались делением нуля на нуль на
настольных "мерседесах", а другие отпрашивались в командировки на
бесконечность. Из командировок они возвращались бодрые, отъевшиеся и сразу
брали отпуск по состоянию здоровья. В промежутках между командировками они
ходили из отдела в отдел, присаживались с дымящимися сигаретками на
рабочие столы и рассказывали анекдоты о раскрытии неопределенностей
методом Лопиталя. Их легко узнавали по пустому взору и по исцарапанным от
непрерывного бритья ушам. За полгода моего пребывания в институте они дали
"Алдану" всего одну задачу, которая сводилась все к тому же делению нуля
на нуль и не содержала никакой абсолютной истины. Может быть, кто-нибудь
из них и занимался настоящим делом, но я об этом ничего не знал.
В половине одиннадцатого я вступил на этаж Амвросия Амбруазовича
Выбегаллы. Прикрывая лицо носовым платком и стараясь дышать через рот, я
направился прямо в лабораторию, известную среди сотрудников как "Родильный
Дом". Здесь, по утверждению профессора Выбегаллы, рождались в колбах
модели идеального человека. Вылуплялись, значить. Компране ву? [Понимаете?
]
В лаборатории было душно и темно. Я включил свет. Озарились серые
гладкие стены, украшенные портретами Эскулапа, Парацельса и самого