"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

Рядом с лабораторным столом, в свете трех рефлекторов, блестел штопаной
кожей мой старый знакомец - диван. На диване была водружена детская ванна
с водой, в ванне брюхом вверх плавал дохлый окунь. Еще в лаборатории были
стеллажи, заставленные приборами, а у самой двери стояла большая, зеленого
стекла четвертная бутыль, покрытая пылью. В бутыли находился опечатанный
джинн, можно было видеть, как он там шевелится, посверкивая глазками.
Витькин дубль перестал рассматривать гомеостат, сел на диван рядом с
ванной и, уставясь тем же окаменелым взглядом на дохлую рыбу, пропел
следующий куплет:

В целЯх природы обуздания,
В целЯх рассеять неученья
Тьму
Берем картину мироздания - да!
И тупо смотрим, что к чему...

Окунь пребывал без изменений. Тогда дубль засунул руку глубоко в
диван и принялся, сопя, что-то там с трудом проворачивать.
Диван был транслятором. Он создавал вокруг себя М-поле,
преобразующее, говоря просто, реальную действительность в действительность
сказочную. Я испытал это на себе в памятную ночь на хлебах у Наины Киевны,
и спасло меня тогда только то, что диван работал в четверть силы, на
темновых токах, а иначе я проснулся бы каким-нибудь мальчиком-с-пальчик в
сапогах. Для Магнуса Редькина диван был возможным вместилищем искомого
Белого Тезиса. Для Модеста Матвеевича - музейным экспонатом инвентарный
номер 1123, к разбазариванию запрещенным. Для Витьки это был инструмент
номер один. Поэтому Витька крал диван каждую ночь, Магнус Федорович из
ревности доносил об этом завкадрами товарищу Демину, а деятельность
Модеста Матвеевича сводилась к тому, чтобы все это прекратить. Витька крал
диван до тех пор, пока не вмешался Янус Полуэктович, которому в тесном
взаимодействии с Федором Симеоновичем и при активной поддержке Жиана
Жиакомо, опираясь на официальное письмо Президиума Академии наук за
личными подписями четырех академиков, удалось-таки полностью
нейтрализовать Редькина и слегка потеснить с занимаемых позиций Модеста
Матвеевича.
Модест Матвеевич объявил, что он, как лицо материально ответственное,
не желает ни о чем слышать и что желает он, чтобы диван инвентарный номер
1123 находился в специально отведенном для него, дивана, помещении. А
ежели этого не будет, сказал Модест Матвеевич грозно, то пусть все, до
академиков включительно, пеняют на себя. Янус Полуэктович согласился
пенять на себя, Федор Симеонович тоже, и Витька быстренько перетащил диван
в свою лабораторию. Витька был серьезный работник, не то что шалопаи из
отдела Абсолютного Знания, и намеревался превратить всю морскую и
океанскую воду нашей планеты в живую воду. Пока он, правда, находился в
стадии эксперимента.
Окунь в ванне зашевелился и перевернулся брюхом вниз. Дубль убрал
руку из дивана. Окунь апатично пошевелил плавниками, зевнул, завалился на
бок и снова перевернулся на спину.
- С-скотина, - сказал дубль с выражением.
Я сразу насторожился. Это было сказано эмоционально. Никакой