"Братья Стругацкие. Понедельник начинается в субботу" - читать интересную книгу автора

Расталкивая сотрудников, ко мне заспешила авральная команда
домовых-ассенизаторов.



5

Верьте мне, это было самое
ужасное зрелище на свете.
Ф.Рабле

Больше всего меня поразило то, что Выбегалло нисколько не был
обескуражен происшедшим. Пока домовые обрабатывали его, поливая
абсорбентами и умащивая благовониями, он вещал фальцетом:
- Вот вы, товарищи Ойра-Ойра и Амперян, вы тоже все опасались. Что,
мол, будет, да как, мол, его остановить... Есть, есть в вас, товарищи,
эдакий нездоровый, значить, скептицизьм. Я бы сказал, эдакое недоверие к
силам природы, к человеческим возможностям. И где же оно теперь, ваше
недоверие? Лопнуло! Лопнуло, товарищи, на глазах широкой общественности и
забрызгало меня и вот товарищей из прессы...
Пресса потерянно молчала, покорно подставляя бока под шипящие струи
абсорбентов. Г.Проницательного била крупная дрожь. Б.Питомник мотал
головой и непроизвольно облизывался.
Когда домовые прибрали лабораторию в первом приближении, я заглянул
внутрь. Авральная команда деловито вставляла стекла и жгла в муфельной
печи останки желудочной модели. Останков было мало: кучка пуговиц с
надписью "фор джентльмен" ["мужские"], рукав пиджака, неимоверно
растянутые подтяжки и вставная челюсть, напоминающая ископаемую челюсть
гигантопитека. Остальное, по-видимому, разлетелось в пыль. Выбегалло
осмотрел второй автоклав, он же самозапиральник, и объявил, что все в
порядке. "Прессу прошу ко мне, - сказал он. - Прочим предлагаю вернуться к
своим непосредственным обязанностям". Пресса вытащила книжечки, все трое
уселись за стол и принялись уточнять детали очерка "Рождение открытия" и
информационной заметки "Профессор Выбегалло рассказывает".
Зрители разошлись. Ушел Ойра-Ойра, забрав у меня ключи от сейфа Януса
Полуэктовича. Ушла в отчаянии Стелла, которую Выбегалло отказался
отпустить в другой отдел. Ушли заметно повеселевшие лаборанты. Ушел Эдик,
окруженный толпою теоретиков, прикидывая на ходу минимальное возможное
давление в желудке взорвавшегося кадавра. Я тоже отправился на свой пост,
предварительно удостоверившись, что испытание второго кадавра состоится не
раньше восьми утра.
Эксперимент произвел на меня тягостное впечатление, и, устроившись в
огромном кресле в приемной, я некоторое время пытался понять, дурак
Выбегалло или хитрый демагог-халтурщик. Научная ценность всех его кадавров
была, очевидно, равна нулю. Модели на базе собственных дублей умел
создавать любой сотрудник, защитивший магистерскую диссертацию и
закончивший двухгодичный спецкурс нелинейной трансгрессии. Наделять эти
модели магическими свойствами тоже ничего не стоило, потому что
существовали справочники, таблицы и учебники для магов-аспирантов. Эти
модели сами по себе никогда ничего не доказывали и с точки зрения науки