"Алексей Свиридов. Русский вираж (Истребители-2)." - читать интересную книгу автора

человек, да и еще и на утреннее пиво осталось бы.
- Мусульмане, одним словом, - продолжил он, - Вас-то, наверное, на
спецсамолете не шибко таможня трясла, а на нашем рейсе что творилось...
Мужичок, со мной рядом летевший, только в самолете узнал, что водки больше
двух литров на рыло с собой нельзя ввозить. Так он, чтобы врагу не
доставалось, принялся ее прямо по ходу дела изничтожать.
- И как? - с сочувствием к неизвестному мужичку спросил Казак.
- Известно как. Пришлось выводить под белы руки. Причем, что интересно,
одну лишнюю бутыль он-таки уговорил, а вторую только до половины осилил.
Так эти полбутылки у него изъяли, опечатали и расписку дали. Мол, на
обратном пути отдадут.
- А кому расписку-то дали, ведь он же лыка не вязал, говоришь?
- Я рядом случился, мне и дали. Так ведь мужичок наутро очухался и за
распиской пришел. Чтоб его кровное добро не пропало. Хозяйственный такой,
навроде Хомяка.
- Да уж, - помрачнел Казак. - Времени даром не тратил...
Он хотел еще что-то сказать, но официант принес запотевшую бутыль, одним
артистическим движением открутил пробку, предупредительно разлил по
стопкам первую порцию и исчез.
- Эк их тут выдрессировали, - усмехнулся Корсар и поднял стопку.
- Давай, Казак, за... За нас всех. За Деда, за нас с тобой и даже за этого
куркуля толстопузого. Все-таки как ни крути, а свое дело мы сделали.
Они чокнулись, выпили, осадили мудреным салатом - при желании в нем можно
было разглядеть несколько кусочков соленого огурца, так что в качестве
закуски этот салат хоть как-то соответствовал русским традициям.
Казак повертел в руке пустую стопку и тихо спросил:
- Слушай, Пират, вот ты сказал: мы на Балканах свое дело сделали. Сказал
ты хорошо, а вот если честно, сам-то как думаешь? Я иногда задумываюсь: а
сделали ли мы там чего-нибудь... Ну ясно - нашими стараниями там на
сколько-то больше танков у хорватов погорело. Американы кой-чего тоже
недосчитались, как это у них говорится, деньги налогоплательщиков... Но по
большому счету: мы там не зря были, а?
Корсар молча разлил еще по одной и только после этого заговорил:
- Нет, Казачина, не зря. Помнишь наш последний вылет? Я ведь тогда, после
того как катапультировался, очень удачно приземлился. Представляешь:
деревушка или поселок, площадь, кафана, столики под открытым небом. В
четырех километрах к югу вовсю идет стрельба, а за столиками сидят и пьют
пехотинцы из резерва - последнего резерва, заметь. С ними офицеры тоже,
сидят... И все знают: часа через два, а самое большее к вечеру, им идти.
туда же, за четыре километра к югу. А после них идти будет уже некому,
понимаешь, вообще некому! И не то чтобы они там все герои, солдатня как
солдатня, в другой раз из них половина бы с удовольствием разбежалась - да
только им и бежать некуда, все уже под хорватами да босняками. Корсар
потянулся к стопке, но брать ее не стал.
- И вот прямо на них с неба опускается парашют, а под парашютом болтаюсь
я. Отцепил купол и, как был, туда же, к столикам, потому что у меня
ситуация такая же: база разгромлена, бежать некуда, остается только сидеть
и ждать... Был, конечно, вариант, что прилетит друг-волшебник в голубом
вертолете - но будет он еще и в голубой каске. И поступит со мной, как с
наемником, по всем международным соглашениям. Словом, сел я там за столик